— Он пытается сказать, что у Призрака... проблемы с доверием. С тем, чтобы подпускать к себе людей. Иногда даже нас.
— Мы беспокоились, что он мог не рассказать тебе всё, что тебе нужно было знать, — тихо добавляет Чума.
— Например, тот факт, что я, судя по всему, истинная вас всех? — говорю я, и в моем голосе появляются резкие нотки. — Потому что он этого не скрывал. Он просто не давил на меня, когда я была больна, уязвима и напугана.
Призрак рядом со мной переминается с ноги на ногу, и я почти физически ощущаю его удивление от того, что я его защищаю.
— Послушайте, — продолжаю я, проводя рукой по волосам, — это слишком много информации для одного раза. Я пряталась и бегала под вашей ареной почти два месяца от альфы, который причинил бы мне боль, если бы нашел. Я больна, истощена, и мне только что пришлось разнимать ебаную альфа-драку, которая произошла из-за меня. Так что простите, если я не прыгаю до потолка от радости от новости, что мне магическим образом суждено быть со стаей альф, которых я едва знаю.
В комнате снова повисает тишина; единственный звук — тихий скрип разрушенной мебели, оседающей вокруг нас, и наше коллективное дыхание.
— Два месяца? — наконец повторяет Чума, нахмурив брови. — Ты жила на арене два месяца?
Я киваю, внезапно осознав, что рассказала больше, чем собиралась.
— Около того.
Это признание повисает в воздухе между нами, тяжелое от скрытого смысла. Все четверо альф замирают; их лица темнеют от защитной ярости.
— Кто он? — спрашивает Тейн; его голос падает до опасного рыка.
Я качаю головой:
— Сейчас это не имеет значения.
Виски издает разочарованный звук где-то глубоко в горле.
— Черта с два не имеет, — спорит он, делая шаг ближе. Его медово-карие глаза потемнели от ярости, и я чувствую запах защитных феромонов, исходящих от него волнами. — Если кто-то угрожает тебе — если кто-то причинил тебе боль...
Призрак сдвигается рядом со мной, частично вставая между мной и Виски с предупреждающим рокотом, который вибрирует в половицах. Я ценю этот жест, но мне не нужна его защита в этом вопросе. Не от слов.
— Значит, это мое дело, — твердо обрываю я Виски, не отводя взгляда. — Не ваше. По крайней мере, пока.
Виски выглядит так, будто хочет поспорить, но резкий взгляд Тейна заставляет его замолчать.
— Ты права, — говорит Тейн, и его тон смягчается. — Мы для тебя незнакомцы. Мы не заслужили твоего доверия. Или твоей истории.
Я киваю, и часть напряжения покидает мое тело от его слов.
— Именно. И это... — я делаю паузу, указывая на разрушенную гостиную вокруг нас, —...не то, чтобы производит отличное первое впечатление.
Призрак тихо, извиняюще рычит рядом со мной.
— Я не про тебя, — поясняю я ему.
И только ему.
Остальные, конечно же, замечают это различие. Как они могли не заметить? Выражение лица Чумы остается нечитаемым, но в его бледных глазах мелькает что-то похожее на стыд. Тейн наблюдает за нашим взаимодействием в стоическом молчании. Виски выглядит как гигантский щенок золотистого ретривера, которому впервые в жизни сказали «нет».
Виски, по крайней мере, имеет совесть выглядеть смущенным и потирает затылок.
— Да, насчет этого... извини, что пытался вломиться в лофт. И за... эм, что бы мы еще ни сделали, чтобы тебя напугать.
Я не собираюсь говорить ему, что прощаю его за попытку вломиться в чертов лофт, так что если он надеется именно на это, то ему не повезло. Я делаю глубокий вдох, тщательно взвешивая следующие слова.
— Мне нужно время, чтобы обдумать всё это. Понять, что я хочу делать дальше.
Трое альф переглядываются; между ними происходит какое-то негласное общение. Чума говорит первым: