ВИСКИ
— В смысле, блять, ты уничтожил Хогзиллу?
Кровь шумит в ушах, пока я пялюсь на Тейна, который только что вошел в дверь, прихрамывая так, будто его только что выплюнула мясорубка. Но прямо сейчас мне абсолютно, совершенно плевать на его травмы.
Потому что он только что вскользь упомянул о кончине моего байка. Моей гордости и радости. Моего Harley Davidson Road Glide Special с кастомной красной краской металлик, который стоил дороже, чем машины большинства людей.
Тейн встречает мой взгляд, не дрогнув, несмотря на то, что выглядит как абсолютное, подогретое дерьмо.
— Не я лично. Призрак тоже.
— О, ну это всё, блять, меняет! — я всплескиваю руками, меряя шагами гостиную. — Что за хуйня произошла?
— У нас возникли разногласия, — с бесящим спокойствием говорит Тейн, опускаясь на диван и слегка морщась. — На подземной парковке.
— Разногласия? — мой голос взлетает на октаву. — Какие, блять, разногласия заканчиваются уничтожением моего байка? Вы что, просто решили: «Эй, а давайте заодно убьем Харлей Виски!»? Это было частью вашего ебаного плана?
— Это вообще не планировалось, — бормочет Тейн, прижимая руку к ребрам. — Всё вышло из-под контроля.
Я в трех секундах от того, чтобы ударить что-нибудь — желательно не и без того побитое лицо Тейна, но я обдумываю и этот вариант.
— Всё вышло из-под контроля, — плоско повторяю я. — Всё вышло из-под контроля.
— Ты звучишь как заезженная пластинка, — замечает Чума, за что удостаивается взгляда, способного расплавить сталь. Он примостился на подлокотнике дивана, наблюдая за происходящим без единой капли сочувствия к моему байку.
— А ты звучишь так, будто не понимаешь, что Хогзилла была моей малышкой, — я тычу в него пальцем. — А эти два мудака только что совершили детоубийство.
Тейн вздыхает, и этот звук болезненно хрипит в его груди.
— Мы его возместим. Страховка покроет.
Я смеюсь, но смех выходит резким и ломким.
— Думаешь, можно просто возместить кастомную сборку, которую я доводил до ума два года? Думаешь, страховке есть дело до кожаного сиденья ручной работы или кастомного выхлопа?
— Виски... — начинает Тейн.
— Нет. Пошел нахуй, — я слишком взвинчен, чтобы слушать любые оправдания, которые он собирается предложить. Желание ударить что-нибудь — сломать что-нибудь — царапает позвоночник. — Что было настолько, блять, важным, что ради этого пришлось уничтожить мой байк?
Вопрос повисает в воздухе между нами. Я вижу, как Тейн мысленно взвешивает, сколько информации выдать, и это бесит меня еще больше. Меня так заебали секреты в этой стае.
— Я прижал его насчет Валека, — наконец говорит Тейн, внимательно наблюдая за мной своими темными глазами. — Пытался получить ответы.
— И?
— И он едва не раздробил мне трахею, прежде чем сказать, что едет за фо.
Абсурдность этого заявления на мгновение сбивает мой гнев.
— Чего?
— Фо, — повторяет Тейн. — Вьетнамский суп.
— Я знаю, что такое, блять, фо, это охуенно вкусно, — огрызаюсь я. — Но с чего бы ему... — я замолкаю, когда кусочки головоломки внезапно складываются вместе. — Омега.
Тейн резко вскидывает голову, его глаза сужаются.
— Какая омега?