Двигатели с ревом оживают, и нас вжимает в кресла, когда самолет начинает разгоняться. Виски хватается за подлокотник — мой подлокотник — так, что костяшки пальцев белеют.
— Я думал, ты не боишься, — сухо говорю я.
Он крепко зажмуривает глаза и прикладывает палец к губам.
— Тсссс.
Самолет отрывается от земли, и мой желудок ухает вниз — знакомое чувство, к которому я так и не привык. Под нами город сжимается до сетки огней и теней.
— Красиво, — замечает Виски, перегибаясь через меня, чтобы выглянуть в окно. Его грудь прижимается к моему плечу, и я улавливаю его запах корицы. Он тут же напоминает мне о гостиничном номере.
— Ты меня раздавишь.
— Прости, — но он не двигается, даже когда достает телефон. На самом деле, он давит на меня еще сильнее. — Проверю, есть ли новости о местонахождении Валека.
— Мы в воздухе. У тебя не будет связи.
— Я сделал сотни скриншотов перед взлетом. Я не идиот.
Меня раздражает, что я был неправ и он действительно об этом подумал. Но я не собираюсь этого признавать. Он сводил меня с ума всё время, что мы здесь, и я точно знаю, что хотя бы отчасти он делает это специально.
Он пролистывает сохраненные изображения, периодически фыркая или бормоча себе под нос. Я пытаюсь читать книгу, но комментарии Виски то и дело меня отвлекают.
— Они отслеживают каждый его шаг, — говорит он. — О, вот оно. По словам одной фанатки, которая назначила себя официальным наблюдателем за Валеком, они думают, что он едет в город под названием Нортвик. Городок побольше, но не огромный. Найти его будет легко.
— Почему?
— Потому что он торчит как больной палец. Высокий, серебристые глаза, выглядит так, будто сошел со страниц какого-то вампирского любовного романа. К тому же эти озабоченные фанатки документируют каждое его движение. Мы просто пойдем по хлебным крошкам возбужденных постов.
— Очаровательные метафоры.
— Я поэт.
Я потираю переносицу большим и указательным пальцами и откидываю голову на подголовник.
— О черт, зацени.
Вопреки себе, я смотрю. Это фанарт со мной и Виски. Откровенный фанарт. Экстремально откровенный фанарт, который имеет прискорбное сходство с определенными занятиями прошлой ночью. И этим утром.
Мое лицо вспыхивает, словно я, блять, горю, и я хватаюсь за телефон.
— Выключи это, кто-нибудь увидит, — огрызаюсь я.
— Чувак, ты не можешь просто брать мой телефон, — огрызается в ответ Виски, вырывая его у меня из рук до того, как я успеваю удалить скриншот, и поднимая телефон высоко вне моей досягаемости, на всеобщее обозрение.
В панике едва осознавая, что делаю, я инстинктивно хватаю его за внутреннюю сторону бедра и впиваюсь ногтями. Он мгновенно твердеет — доказательство явно выпирает бугром на его джинсах.
— Блять, — шипит он, впихивая телефон мне в руки. — Тогда просто забери его.
Я не теряю ни секунды, удаляя картинку, и изо всех сил стараюсь не обращать внимания на фанаток, которые теперь хихикают и перешептываются, наблюдая за нами через проход.
— В этом сто процентов виноват ты, — ворчит Виски.
— Это ты поднял телефон!
— А ты за него схватился, это был инстинкт!
Появляется стюардесса с тележкой для напитков и широкой улыбкой, спрашивая, чего бы мы хотели, как будто она только что не прервала ссору. Виски заказывает пиво и арахис. Я прошу газированную воду. Он закатывает глаза на мой выбор, но ничего не комментирует.