— Я не могу, — бормочет он, и вибрация его голоса отдается в моих кончиках пальцев. — Если я отпущу, всё развалится.
— Я держу тебя, — твердо говорю я, поглаживая большим пальцем напряженную мышцу на его шее. — Просто на минутку. Позволь мне подержать тебя.
Что-то в его взгляде ломается. Стойкий, непоколебимый лидер дает трещину, обнажая голодающего человека внутри. Он подается навстречу моему прикосновению, его глаза закрываются, тяжелая голова опускается, чтобы полнее опереться на мою руку. Это сдача. Признание слабости, которую он никогда бы не показал остальным.
— Ты не представляешь, — хрипит он; его голос падает до грубого рычания, — как сильно я хочу сейчас быть тем, кто берет, а не отдает.
Мое сердце колотится о ребра.
— Тейн...
Его глаза резко распахиваются, зрачки расширены настолько, что поглощают радужку. На секунду мне кажется, что он меня поцелует. Его взгляд падает на мои губы, голодный и отчаянный.
Дверь ванной со щелчком открывается.
Тейн мгновенно отстраняется; маска собранного капитана с грохотом возвращается на место так быстро, что у меня кружится голова. Но его рука задерживается рядом с моей на покрывале.
Появляется Призрак с маской на лице и выбрасывает свою пустую бумажную тарелку в мусорное ведро у кровати. Он смотрит на меня, затем на Тейна, затем снова на меня, словно не знает, куда себя деть.
— Иди сюда, — говорю я немного дрожащим голосом, похлопывая по другой стороне матраса. — Это гнездо само себя не согреет.
Он двигается осторожно, словно боится нарушить порядок моих тщательно разложенных одеял. Но как только он устраивается, его массивное тело защитным кольцом сворачивается вокруг меня, и тревога в моей груди полностью отступает.
Тейн находит подходящее положение — достаточно близко, чтобы наши руки соприкасались, но не тесно — и мы смотрим, как какой-то намазанный маслом герой боевика отпускает ужасные шуточки, стреляя примерно в восемь тысяч плохих парней и ни разу не перезарядив оружие.
— Это худший фильм, который я когда-либо видела, — заявляю я на двадцатой минуте.
— Он пиздец какой ужасный, — соглашается Тейн.
Призрак издает свой рычащий смешок; его грудь вибрирует о мою спину, куда я прижалась к нему.
— Но мы же всё равно досмотрим его до конца, да? — спрашиваю я, хотя мне уже приходится бороться с желанием «просто дать глазам отдохнуть».
— Очевидно, — говорит Тейн. — Нам нужно узнать, спасет ли он дочь президента от ниндзя.
— Я думала, они террористы?
— Ниндзя-террористы.
— Ах, ну конечно. Теперь всё логично.
Рука Призрака находит мою под одеялом. Плечо Тейна тепло прижимается к моему другому боку. Фильм — абсолютный мусор, гостиничный номер смутно пахнет промышленным чистящим средством, а завтра Призраку предстоит встретиться с теми призраками, что ждут его в этом полумертвом городе.
Но сегодня? Сегодня я просто обычная девушка в дерьмовом мотеле, которая смотрит еще более дерьмовые фильмы с двумя альфами, которые пахнут домом, безопасностью и чем-то таким, чему я определенно, блять, еще не готова дать название.
— О, он обречен, — со вздохом говорит Тейн, когда второстепенный персонаж объявляет, что ему осталось два дня до пенсии.
— Ходячий мертвец, — соглашаюсь я.
И точно, через тридцать секунд персонаж эффектно взрывается.
— Я же говорил, — говорим мы с Тейном в один голос, затем переглядываемся и смеемся. Низкое, пыхтящее рычание Призрака вибрирует по моей спине; он утыкается лицом в мои волосы, его дыхание согревает мне шею.
Да. Это хорошо. Это чертовски хорошо.
И я действительно начинаю верить, что это может продлиться долго.
Глава 50