Чертовски Дикий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да.

— Есть предпочтения, как нам... начать? — спрашивает Чума, уже переключаясь в режим планирования, словно это ебаная хоккейная комбинация.

Айви качает головой:

— Как вам покажется естественным.

Естественным. Ну да. Как будто есть что-то естественное в том, чтобы переспать с товарищем по стае, пока твоя истинная наблюдает за этим из своего гнезда.

Хотя в этой ситуации вообще нет ничего естественного.

Я делаю еще один шаг к Чуме, сокращая почти всё расстояние между нами. Вблизи я вижу серебристые крапинки в его бледно-голубых глазах, след щетины на челюсти, который он, должно быть, пропустил во время бритья сегодня утром. Его запах окутывает меня. Холодная, штормовая сталь.

— Последний шанс пойти на попятную, Ледяной Принц, — говорю я.

— Я никогда не иду на попятную, — отвечает он низким голосом.

И я его целую.

Глава 42

ЧУМА

В тот момент, когда рот Виски впечатывается в мой, каждая тщательно возведенная стена, которую я строил годами, осыпается, как мокрая туалетная бумага.

Его губы мягче, чем имеют на то право. Он что, намазался тем дурацким дорогущим бальзамом для губ, который купил на заправке под влиянием импульса только потому, что на упаковке был оборотень? Это настолько в стиле Виски, что я почти смеюсь ему в рот, но тут его язык скользит по моему, и мой мозг полностью замыкает.

Блять.

Мне нужно отстраниться. Нужно сохранить дистанцию, которая спасала мой рассудок годами. Нужно сделать буквально что угодно, кроме как схватить его за полы этой красной фланелевой рубашки в клетку и притянуть ближе.

Но именно это я и делаю.

Мои пальцы впиваются в потертый хлопок его рубашки — ну конечно, он носит одежду, в которой похож на ебаного дровосека — и я использую её, чтобы прижать его к себе. Он издает звук, наполовину рык, наполовину стон, который вибрирует в моей груди и бьет прямиком в член.

— Дерьмо, — выдыхает он мне в губы, когда мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Ты целуешься так, будто пытаешься что-то выиграть.

— Для тебя всё соревнование, — огрызаюсь я в ответ, но голос звучит более хрипло, чем я планировал. Выдавая то, насколько сильно это на меня подействовало.

— Да? — его медово-карие глаза теперь почти черные, зрачки расширены до предела. — Тогда посмотрим, кто сломается первым.

Я открываю рот, чтобы сказать ему, куда он может засунуть свои детские вызовы, но он снова целует меня так же, как делает всё остальное. С нулевым изяществом и максимальным энтузиазмом.

На этот раз в поцелуе нет никакой неуверенности. Его грубые руки обхватывают мое лицо, большие пальцы скользят по линии челюсти, когда он наклоняет мою голову именно так, как ему нужно. У меня даже не получается разозлиться на то, как он со мной обращается. Вместо этого, пока мои легкие полны обостряющегося запаха жимолости Айви, смешивающегося с корицей Виски, — а она наблюдает за нами из своего гнезда, — я чувствую, как у основания позвоночника зарождаются первые тревожные признаки фантомного гона. Эта неугомонная, скребущая потребность, на формирование которой обычно уходят дни, накрывает меня в одночасье.

Руки Виски скользят на мои плечи, надавливая вниз.

— Диван, — рокочет он в мои губы.

— Хорошая мысль, — отмечаю я, внезапно занервничав, хотя вся кровь в моем теле уже устремилась вниз. — Нам не стоит тревожить её гнездо.

— Да, блять, это священная территория, — соглашается он, ведя меня спиной вперед к диванчику. — К тому же, если уж мы это делаем, то делаем как надо.

— А есть вариант «как надо»? — хриплю я, но тут подколенками я натыкаюсь на диванчик и падаю навзничь; Виски опускается вслед за мной.

Диванчик зловеще скрипит под нами. Определенно не рассчитан на двух альф, особенно когда один из них сложен как медведь гризли. Виски неловко устраивается на мне, его толстые бедра едва помещаются в ограниченном пространстве, и ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, словно что-то выиграл.

— Посмотри на себя, — говорит он, и его голос падает до того низкого рокота, от которого у меня совершенно точно не бегут по коже мурашки желания. Я сглатываю. — Великий Чума, лежит на спине. Никогда не думал, что доживу до этого дня.