— Вы же из «Призраков», да? — спрашивает он. — Вы двое, эм...
— Мы хотели бы заселиться как можно быстрее, — вмешивается Чума голосом, от которого могло бы замерзнуть пиво. — Был долгий день.
Рот портье захлопывается. Он пододвигает нам два ключа-карты по стойке, а вместе с ними — брошюру с услугами отеля.
— Номер 812. Восьмой этаж. Лифты справа от вас.
— Спасибо, — говорю я, хватая обе карточки и брошюру, пока Чума расписывается на чеке.
Мы не успеваем отойти и на десять футов, как я выхватываю телефон и пишу Айви.
Пока мы ждем лифт, я чувствую, как Чума рядом со мной излучает дискомфорт. Он всегда стоит с идеальной осанкой, но сейчас он настолько напряжен, будто ему в задницу буквально засунули хоккейную клюшку.
— Расслабься, — бормочу я. — Люди подумают, что тебя держат в заложниках.
— Не понимаю, какое тебе дело до моей осанки, — отвечает он, снова нажимая кнопку вызова лифта, словно может ускорить его прибытие одной силой воли.
— Просто пытаюсь поддержать нашу легенду, милый, — говорю я, просто чтобы посмотреть, как он задергается.
Он на мгновение закрывает глаза; на его щеке дергается мускул.
— Никогда больше меня так не называй.
Лифт наконец прибывает — к счастью, пустой, — и мы заходим внутрь. Как только двери закрываются, Чума отходит в противоположный угол, заложив руки за спину, как ебаный дворецкий. Как будто у меня какая-то заразная болезнь.
— Ты прихватил тот огнетушитель, которым Айви вырубила Валека? — спрашиваю я, заглядывая ему за спину, словно он его там прячет. — На случай, если я подойду слишком близко?
— Перестань говорить.
— Эй, чувак, мы же должны быть парой. Что, если тут есть камеры?
— Тогда они решат, что мы в ссоре. И мы в ней будем, кстати, если ты не закроешь рот.
Раздается тихий звон, и двери лифта раздвигаются. Чума уверенно шагает вперед, не колеблясь ни секунды, его спина прямая как палка, длинные ноги пожирают расстояние. Я перехожу на легкий бег, чтобы догнать его.
— Притормози, Ледяной Принц. Айви еще не успела подняться.
Он фыркает, но сбавляет шаг.
— Нам не стоит о ней говорить. Вдруг кто-то услышит? Особенно тебя. Ты как будто мегафон проглотил.
— Проклятье, ну ты и параноик.
Мы доходим до номера 812, и Чума проводит картой. Загорается зеленый свет, и дверь распахивается, открывая довольно просторную комнату с одной огромной кроватью, письменным столом, стулом у окна и небольшим двухместным диванчиком, на котором мог бы поместиться бета или некрупный альфа. Уж точно не я, и, хотя Чума, вероятно, весит вдвое меньше меня, он такого же роста.
— Дерьмо, — бормочу я. — Будем набиты, как сельди в бочке.
Чума бросает сумку у стола и тут же начинает распаковывать припасы для течки Айви, педантично расставляя их. Я плюхаюсь на кровать, слегка подпрыгивая, чтобы проверить пружины. Неплохо, если не считать зловещего треска дешевых фанерных досок под матрасом.
— Не устраивайся поудобнее, — говорит Чума, не поднимая глаз. — Ты спишь на диванчике.
Я издаю растерянный смешок:
— Думаешь, я на эту штуку помещусь? Это практически лежанка для собаки. Мне придется отрубить себе руки и ноги.
— Тогда спи на полу.