— Ты собираешься поделиться теми глубокомысленными идеями, что занимают твою голову? — наконец спрашиваю я, не в силах выносить растущее напряжение. — Или я должен угадывать?
Виски шевелится в кресле, поворачиваясь ко мне всем телом.
— Ты правда хочешь знать?
Что-то в его тоне предупреждает меня, что лучше сказать «нет».
— Да, — говорю я вместо этого, потому что моя рациональность сегодня явно покинула меня. Краем глаза я замечаю, как он изучает меня; его обычно шумное присутствие сейчас приглушено так, что это нервирует меня еще больше.
Приборная панель снова пищит. Я стискиваю челюсти.
— Я думаю об Айви, — наконец произносит он низким, хриплым голосом. — И я думаю о тебе. И о том, почему эти две вещи постоянно переплетаются у меня в голове.
Моя хватка на руле снова сжимается.
— На нас всех действует её запах. Это биология. Как я уже объяснял.
— Да, ты продолжаешь это повторять, — он откидывается на спинку сиденья, но его взгляд остается прикованным ко мне. — Но вот в чем дело. Это не объясняет, почему ты снился мне еще до того, как она появилась в этих самых снах.
Слова бьют меня как пощечина. Я не отрываю глаз от дороги, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, даже когда жар ползет вверх по шее к лицу.
— Не надо.
— Чего не надо? — он наблюдает за мной слишком внимательно, фиксируя каждую микроэмоцию, которую мне не удается подавить. — Не говорить это вслух? Не признавать того, что происходит между нами уже много лет?
— Между нами ничего не происходит, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Мы товарищи по стае. Ничего больше.
— Чушь собачья. Ты тоже это чувствуешь. Вот почему ты всегда такой напряженный рядом со мной. Почему вздрагиваешь, когда я подхожу слишком близко. Почему я бешу тебя одним своим существованием.
— Я был бы признателен, если бы ты прекратил этот разговор.
— Правда? — он снова шевелится, наклоняясь ближе.
— Да, — отчеканиваю я, входя в поворот на нашу улицу достаточно резко, чтобы отбросить его обратно на пассажирское сиденье, где ему и место. Пип. Я раздраженно указываю на вырастающий впереди дом стаи, пока мы заезжаем на парковку. — Смотри. Мы дома. У нас нет на это времени.
— Справедливо, — сухо отзывается он, уже открывая дверь, хотя я даже не успел заехать на ебаное парковочное место.
— Ради всего святого, Виски! — я бью по тормозам, и нас обоих дергает вперед.
Он уже наполовину высунул ногу из машины, пока мы докатываемся до парковочного места. Приборная панель пищит в последний раз в знак финального протеста.
— Что? — он невинно хлопает глазами. — Мы приехали.
— Мы даже не остановились, — шиплю я, переводя коробку передач в режим парковки с силой, большей чем необходимо. — У тебя что, желание умереть? Ах да. Так и есть. Я уже знаю.
— Говорит альфа, который водит так, будто проходит квалификацию в NASCAR, — он уже вышел из машины и направляется к багажнику.
Я делаю глубокий вдох, считая в обратном порядке от пяти, прежде чем позволить себе выйти из машины. Спокойствие. Контроль. Дисциплина. Вот те вещи, которые не дают мне совершать оправданные убийства на ежедневной основе.
Багажник уже открыт, когда я обхожу машину. Виски взвалил коробку на одно широкое плечо, а один из пакетов болтается в другой руке. Он выжидательно смотрит на меня.
— Так и будешь стоять там, изображая из себя красотку, или поможешь?
Я хватаю оставшийся пакет и захлопываю багажник.
— Пошли.
Мы молча идем к лифту с вещами для течки Айви. Напряжение между нами натягивается до предела, но не рвется. Я чувствую взгляд Виски на себе, но отказываюсь доставить ему удовольствие и посмотреть в ответ.