Чертовски Дикий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тебе стоит пойти к себе, — наконец говорю я ему, замечая, что его движения становятся всё более нервными. — Я могу закончить здесь сам.

— Я в норме, — настаивает он, но в его голосе слышится легкая хрипотца.

— Ты не в норме. Запах действует на тебя.

Виски смеется.

— А на тебя не действует? Мистер Идеальный Контроль?

— Я этого не говорил, — я завязываю последний мусорный пакет. — Но кто-то из нас должен сохранять хоть какое-то подобие рассудка.

— Рассудка, — повторяет Виски, пятерней зачесывая свои и без того растрепанные волосы. — Ну вот, опять. Знаешь, слышать это от тебя довольно забавно. Ты не рассудителен, ты просто всё переусложняешь.

— А ты вообще не думаешь, — бормочу я.

Виски делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство в своей излюбленной манере, словно границы — это скорее пожелания, чем правила.

— Да неужели?

Я тут же делаю шаг назад.

— Я иду в душ.

Когда я ухожу, он бросает мне вслед еще какую-то реплику, но я не задерживаюсь, чтобы узнать, какую именно.

Я закрываю дверь своей комнаты сильнее, чем нужно; мои плечи напряжены от давления, которое я отказываюсь признавать. Просторная спальня предлагает немедленное облегчение: чистые линии, минимум мебели, всё на своих местах. Никакого битого стекла. Никакого расщепленного дерева. Никаких физических доказательств ярости альфы.

И никакого стойкого запаха жимолости. По крайней мере, я так себе говорю.

Душ манит обещанием горячей воды и пара, способных смыть хаос этого вечера. Я методично снимаю одежду, аккуратно складывая каждую вещь, хотя знаю, что они отправятся прямиком в корзину для белья. Контроль в мелочах. Вот что сохраняет мне рассудок в доме альф, которые чаще действуют на инстинктах, чем руководствуются разумом.

Особенно Виски с его импульсивностью и вечным нарушением границ.

Ванная комната сияет безупречной белой плиткой и матово-черной сантехникой. Я включаю горячую воду и встаю под струи, позволяя обжигающему жару бить по моим напряженным плечам. Шум падающей воды заглушает любые звуки сверху, но он ничуть не помогает заблокировать фантомный запах, который, кажется, въелся мне в носоглотку.

Дикая жимолость. Летний дождь. Тепло и сладость с острыми нотками, от которых кровь закипает.

Она.

Омега.

Наша омега.

Я закрываю глаза и подставляю лицо под струи, пытаясь сосредоточиться на самом душе — на каплях воды, бьющих по коже, на паре, заполняющем легкие, — а не на воспоминаниях об этом запахе. Или на звуках, которые она издавала. Или на осознании того, что Призрак прямо сейчас связывает её узлом, пока мы с Виски и Тейном убираем последствия нашей коллективной фрустрации.

От этой мысли по позвоночнику пробегает непрошеная волна жара. Я тянусь за шампунем и тру кожу головы с силой, большей чем необходимо, словно могу физически стереть укореняющиеся желания.

Это, конечно же, не помогает.

Ничто никогда не помогает.

Я потратил годы на то, чтобы довести до совершенства искусство сдержанности. Искусство сохранения надлежащей дистанции. Искусство никогда не показывать течение под спокойной поверхностью. Именно это делает меня эффективным на льду.

Но эта — эта омега, этот шторм жимолости, ворвавшийся в наши жизни, — угрожает разрушить годы тщательной дисциплины.

Я смываю шампунь с волос, наблюдая, как он исчезает в сливе. Если бы только нежеланные мысли можно было так же легко смыть.

Когда я наконец выхожу из душа, я чувствую, что контролирую себя чуть больше. Я грубо вытираюсь, прежде чем обернуть полотенце вокруг бедер. Из зеркала на меня смотрит мое отражение. Влажные черные волосы падают ниже плеч, рваный шрам над сердцем покраснел от жара.