Дальше был ещё один абзац — про технику безопасности и меры по предотвращению подобных случаев. Я его не читал.
Стоял в коридоре с вырезкой в руке. Смотрел на имя.
Воронов Алексей Михайлович. 1946 года рождения. Март 1975 года. Завод в Москве.
Это тело — его. Этот человек умер четыре года назад. Ему было двадцать девять лет — молодой рабочий, несчастный случай.
Кто-то знал об этом. Кто-то нашёл эту заметку — в архиве, в подшивке, где-то — и отправил мне. Без обратного адреса. Без объяснения. Просто — вот.
Я думал о том, что это значит. Кто знает, кем я являюсь. Кто знает достаточно — и выбрал именно эту форму.
Не угрозу. Не ультиматум. Просто информацию.
Зимин.
Больше некому. Он следил с самого начала. Он сказал на набережной — «схема больше, чем кажется». Он открыл папку с моим именем. Он знает — и не сказал никому. Или сказал — но не тем, кто мог бы навредить.
Зачем присылать вырезку?
Чтобы я знал, что он знает. Чтобы я понимал: мы квиты — он знает про меня, я знаю, что он знает. Равновесие.
Или — чтобы я знал историю этого тела. Кем был Воронов А. М. до того, как стал мной.
Я стоял долго — может, минуту, может, пять. Потом сложил вырезку аккуратно. Пошёл к себе в комнату. Достал тетрадь из-под матраса. Открыл на последней странице с записями. Вложил вырезку между страницами.
Закрыл тетрадь.
Убрал.
На кухне было тихо. Нина Васильевна не появилась — дверь её комнаты была прикрыта, изнутри горел свет. Читала, наверное.
Я поставил чайник. Ждал, пока закипит. Смотрел в окно.
Снег лежал на подоконнике — ровный, белый. За окном двор, фонари, тополя. Всё своё.
Чайник засвистел. Я залил чай, сел.
Думал о Воронове А. М., 1946 года рождения. Молодой рабочий, двадцать девять лет, Москва, 1975 год. Несчастный случай на производстве.
Что он был за человек? Чем жил? Что любил? Были ли у него семья, дети, кто-то, кто его знал наизусть?
Детдом в Энгельсе — это из его памяти. Армия. Училище МВД. Краснозаводск.
Его жизнь — и моя сейчас.
Странная мысль. Я жил его жизнью, и одновременно жил своей — той, что принёс с собой. Двойное. Как в зеркале, где отражение — не ты, но смотрит твоими глазами.
Чай остыл немного. Я отпил.
Постучал в дверь Нины Васильевны.
— Войди.
Она сидела в кресле — с книгой, маленькая лампа над плечом. Подняла голову.
— Чай будешь? — спросил я.
— Буду. — Она закрыла книгу. — Что-то случилось?