— Ел?
Отводит взгляд на пепельницу.
— Я тоже, — тихо. — Хреново сплю, хреново ем. На парах не слышу ни слова — в голове по кругу одно и то же.
— Что именно?
— Она.
Арс смотрит в стакан.
— Это ничего не меняет. То, что нам плохо — не значит, что она не обманула.
— А то, что обманула — не значит, что нам должно быть так плохо.
Мелькает в его глазах не злость. Растерянность. Арс Беляев — растерянный. Явно что-то фантастическое.
— Давай разберем, — наклоняюсь вперед. — По-честному. Что конкретно плохого она сделала?
— Сталкерила…
— Дальше.
— Ну… И все…
— И это тебя насколько смущает?
Морщится.
— В адвоката играешь?
— Я не играю. Я три недели психовал и наконец сел подумать. — глоток рома чуть расслабляет. — Арс. Ответь честно. Ты когда-нибудь подписывался на красивую девчонку в Инстаграме? Смотрел сторис просто потому, что она красивая? Заходил на страницу по десять раз, хотя она тебя знать не знает?
Молчание.
— Арс.
— Ну, допустим.
— И если бы она потом — случайно — оказалась рядом в кафе, и вы бы разговорились — ты бы ей сказал: «Кстати, я полгода пялился на твои фотки»?
Пауза.
— Это другое.
— Чем? И кто это был, кстати?
— Ты пришел мне лекции по психологии читать? Или может решил…
— Да ладно? — я неожиданно выпрямляюсь от одной догадки. — Неужели мы все… Друг друга стоим?
— Что? — Арс смотрит на меня.
— Я тоже следил за ней. Просто в универе не так уж и много нормальных девушек, а Вероника одна из таких. Вот я и иногда следил за ней…
— Я подписался с левого, чтобы не запалила вся моя подписота и не стали из нее делать непойми кого.
Мы переглядываемся.