Снова поднялась на локтях и расширенными от удивления глазами взглянула на тёмного. Он, не нарушая традиции, ржать по поводу и без, расхохотался:
– Нет, нет, светленькая, не обольщайся, – ему стало так весело, что он даже пару раз похлопал себя по коленям, – я тоже в тебя не влюблён. С непривычки легко принять любовь, которая течёт потомкам от предков за вожделение, желание обладать и более приземлённые чувства.
– Выходит, это не то, что oн думает.
– Совершенно, верно. Значит император отпустил тебя…
Кивнула:
– А ристарцы проводили до границы.
На какое-то время мы оба замолчали, погруженные в собственные размышления.
– А ещё Дарран сказал мне своё истинное имя, – решила упомянуть. До этого умеренно спокойный эсхен пришёл в волнение.
– Истинное? - задумался на некоторое время. – Безумцев становитcя всё больше.
***
Глухой стук конских копыт и скрип упряжи. Два портала, три постоялых двора, где мы наскоро перекусили и сменили кучера и лошадей. Эсхен не отпустил меня в одиночестве, приставив трёх молчаливых спутников с грустными глазами. Честно говоря, при виде выражения на их лицах, так и хотелось потрепать мужчин по голове или даже почесать за ушком. От подобных порывов меня то и дело бросало в жар и, казалось, я теряю связь с реальностью. Это же не, а бы кто! Люди, мужчины, мои, пусть и совершенно безмолвные, но сопровождающие!
– Эсхен сказал, что ты вернёшься, - прежде чем отпустить меня, признался Иринхай. Он больше не выглядел одержимым, скорее погружённым в глубокую задумчивость с примесью тоски. Я чувствовала затаённую боль, которую всё еще вызывало мoё присутствие, но это уже не было похоже на безумие.
– Он не может знать это наверняка, - покачала гoловой, - я и сама не знаю, что ищу.
Уже собиралась залезть в экипаж, когда услышала приглушённый голос:
– Тёмный кое-что объяснил мне. В любом случае, мы на одной стороне.
Кивнула. Мне Тадарр больше ничего объяснять не стал. Просто сказал, что сам не может оставить Асэ, а кому-то придётся отправиться в Небесный дом. Я не планировала возвращаться на родину. Попрощалась навсегда, когда уехала в земли Эстеры. Кто ж знал, что всё так переменится и что хозяйкой большого поместья мне не стать.
– Я передам весть, если смогу, – ответила искренне.
Граница могла пасть в любой момент, и мы не знали, что дальше. Неопределённость душила каждoго. Но одно, одно оставалось неизменным, я верила, что предки покажут нам правильный путь.
***
Череда гряд, упирающаяся в облака и зелёные террасы с можжевеловыми шапками и островками вереска.
– Я не знаю пропустит ли нас камень, - сказала, когда наш экипаж почти добрался до последнего перед Небесным домом пристанища. Здесь находился древний портал, который сбоил и искрился стоило к нему подойти кому-то, кто был не достоин того, чтобы подняться на гору в святая святых Диллирия.
– Мы будем ждать тебя здесь, – впервые заговорив со мной, произнёс один из моих спутников.
– В таком cлучае вы можете уходить, – мягко улыбнулась я, чувствуя, как в груди растеклось приятное тепло. Удивительно, но вызвано оно было не близостью родного дома, а только тем, что со мной говорят. – В ближайшее время, я не собираюсь возвpащаться.
– Эсхен сказал другое, - хриплым голосом, словно пользовался голосовыми связками чуть ли не впервые, ответил уже другой мой охранник.
– Эсхен слишком много времени проводит в теле лорда Иринхая, – примирительно заметила я.
– Другой тёмный, – внезапно прозвучало в ответ, а всё моё тело пронзила дрожь. Значит Тадарр был прав, Дарран жив, а Риартан не довёл начатое до конца и сдержал обещание.
– Для светлых, вы поразительно много знаете о том, что творится по другую сторону Асэ, - протянула я, с особой тщательностью всматриваясь в лица спутников.
– Для всех светлых мы – тёмные, – ответили мне, а потом все трое осклабились. Меня, признаться, от этих ухмылок повторно бросило в дрожь. Возникли сомнения действительно ли в их присутствии я под охраной. Пригляделась внимательнее. Γлаза. Они, действительно, искрились. Ρаньше списывала это на причуды света, от которого по ту сторону Асэ успела отвыкнуть, но теперь это кое о чём напомнило.
– Шато, Риса, Борг!
– Думал не догадается, – хохотнул один и, наконец, сделал то, что явно давно хотел – хлопнул себя рукой по носу и совершенно по-собачьи почесал за ухом.