На этот раз вздрогнули мужчины. Причём оба.
– Это странно. Ваши люди уже проверяют деревню? - на меня жрец не смотрел.
– Остались только дальние террасы, – отец дал отчёт. – Все остальные, включая паломников, на месте.
– Мы будем молиться, – ответил мужчина и,тяжело развернувшись, направился к чёрному провалу – входу в храм.
– Что происходит? – переспросила, чувствуя, что многое в этом разговоре для меня осталось загадкой.
– Мы, как и жрецы, опасаемся, что будут новые жертвы, - ответил он, не глядя в мою сторону.
– Никому из тёмных на гору не подняться.
Между нами повисла долгая пауза.
– Погоди-ка? Неужели вы решили, что я пришла забрать кого-то другого? - осознала в ужасе. – Папа, это возмутительно!
– Мы растили тебя cильной, дочка. И мудрой, вопреки всему. Пoговорим дома.
На этих словах он развернулся и направился в сторону дальних террас, по–видимому, желая убедиться в безопасности жителей деревни самостоятельно. Ударил храмовый колокол. С ближайших кустов и деревьев вспорхнули птицы. Целая стая. Один только ворон на ветке самого высокого в округе дерева остался непоколебим. Смoтрел на меня своими антрацитовыми глазами, не моргая. Мне бы стало жутко, возможно, но каждый ворон теперь мысленно возвращал к Иринхаю. В лорде был эсхен. Другой, его брат, говорил, что у меня есть дом и дом этот по другую сторону границы. Не знаю вопреки чему меня учили быть мудрой, но я решила, что им и Даррану СэеЭнитану буду верить.
***
Отец вернулся ближе к полуночи, уставший и явно раздосадованный происходящим.
– В ближайших окрестностях жрецы обнаружили двух чужаков, – он тяжело опустился на лавку в прихожей и начал не без труда стягивать с ног сапоги. Вспомнила ожидающих меня у портала оборотней. Неужели это он о них? – Считают, что среди паломников могут быть те, кто обманом выведет кого-то из наших к ним.
– Вы не верите мне, – догадалась, - думаете я сбежала сама.
Мама тут же оказалась рядом, беря мои руки в свои.
– И мы полностью поддерживаем это. Не представляю, через что тебе пришлось пройти, - произнесла она голосом полным искреннего сочувствия.
– Мама, меня отпустили, – твёрдо ответила я.
– Тогда зачем чужакам таиться вдоль наших границ? – строго спросил отец. Может быть он и извинился при встрече, но теперь на всё его существо точно напало оцепенение.
– Понятия не имею, – буркнула я, разворачиваясь и направляясь в свою комнатку. Весь вечер ждать его возвращения, чтобы вновь почувствовать ощущение этой режущей боли в сердце от того, что меня не то, что не пытаются понять, мне откровенно не верят. И кто? Ρодители?
Нет, видимо, на тёмной стороне хватанула лишнего. Я снова развернулась и, сама не понимая, что творю, на одном дыхании произнесла:
– Как вы вообще могли согласиться и отправить меня к ним?
– Это наша культура, – тихо сказала мама. Было видно,то решение далось ей с невероятным трудом.
– Это ваша культура! – делая акцент на каждом слове, ответила я. - Если бы она, действительно, была НАШΕЙ - это не стало бы для меня таким сюрпризом! И свадьба! К чему этот фарс?
Воспоминания о Ларии и белом платье, расшитом тончайшими нитями бирюзы не отозвались тупой болью. Только злость!
– Εсли бы мы только успели, – в отчаянии прошептала мать. - Если бы только успели.
– Они обыграли нас, - мрачно сказал отец. – Тёмный род. Никто даже не понял, как и когда это произошло.
Всё правильно. Эсхены. Они импровизировали. Даррану нужна была я, а Тадарру любой способ доставить меня живой. Только император отправил ристарцев убивать.
– Признай это уже, Пересвет,ты бы всё равно её отправил, - тихо сказала мама, а по недовольному взгляду, брошенному на неё отцом, поняла – раскол был даже в этом доме, от того я перестала чувствовать его своим.
– А что нам оставалось, Лумина? Перст Всевышнего указал на неё.