Я потягиваюсь, поправляю тесные штаны и встаю. Ширинка вот-вот лопнет, честное слово. Я каменный до боли. И мне не сразу удается хоть немного успокоить член, который скоро пошлет меня на хер и скажет: «Я умываю руки, будь импотентом». Почесав висок, я лениво шагаю к Саре, изображая печаль, и сажусь на подоконник. Ведьма указывает на соседний двор.
Сначала я не понимаю, а потом присматриваюсь и замечаю непрезентабельного вида мужчину и старушку на террасе облезлого дома. Незнакомец играет на гитаре, улыбается и поет.
– Кто это?
– Просто бродяга. – Сара опирается на мое плечо. – Он часто приходит к хозяйке дома. Иногда ко мне. Он бродяга, но чувствует себя куда счастливее, чем ты, ибо не ищет счастья ни в чем, кроме своей души. Хотя живет в выброшенном кресле заброшенной многоэтажки. Единственное его занятие в жизни – играть на гитаре. И это его счастье. Проблема лишь в голове, Рекс. Может, стоит позволить себе выдохнуть?
Я не нахожу ответа.
– Ты мертв. Ты отголосок прошлого, – продолжает ведьма. – Однако проблема вовсе не в этом, а в том, что тебе пора сменить приоритеты.
Сара хлопает меня по плечу и выходит из спальни. Я рассматриваю ветки осины и размышляю о том, как бы я хотел быть деревом: умирать, но знать, что следующей весной жизнь вернется в вены.
Я нахожу Сару на кухне – за процессом приготовления безалкогольной Девственной Мэри. Ведьма не употребляет спиртного и готовит этот коктейль из томатного сока, соуса Табаско, сельдерея и еще каких-то ингредиентов, которые я не запомнил, когда Иларий рьяно старался меня научить этому чудо-рецепту кровавой жижи.
Не знаю, как подобная дрянь вообще может нравиться. Сара на пару с Висой этот коктейль пьет? Вампир на крови, а Сара на томатном соке? Мерзость. Как и сам Виса. До сих пор перед глазами сцена в ванной и те бедные девушки. Надо бы расспросить ведьму о том, где она подружилась с этим извращенцем. В психушке?
Я преграждаю Саре путь к холодильнику.
– Знаешь, единственное, что должно меня волновать, – отомстить тебе.
– Трогательно. – Она машет ладонью, чтобы я подвинулся. – Живо укатился с моей дороги. Хотя нет… будь лапочкой, достань льда.
Цокая языком, я разворачиваюсь и открываю морозилку. Холод кусает лицо. Я беру лед и с размаху кидаю горсть в бокал ведьмы. Коктейль выплескивается, пачкает ее изумрудный халат и мою черную кофту, отчего на лице Сары появляется выражение под названием: «Готовься к смерти», но у меня к смерти, благодаря ей же, иммунитет.
Пока она вся в томатных пятнах испепеляет меня гневным взглядом, я выпрямляюсь над ней во все сто восемьдесят пять сантиметров.
– Ты убила меня… уничтожила… отобрала мою жизнь, – зачем-то выговариваю я вслух, не давая ведьме прохода.
– Чтобы отобрать, надо иметь, – серьезным тоном замечает Сара, стирая каплю коктейля со своей щеки. – А ни отбирать, ни уничтожать было нечего. Ты и так катился ко дну, не видел ничего дальше носа.
С нотками безнадежного сумасшествия в голосе я продолжаю:
– Заперла меня в этом доме с сотнями других мужиков в подвале…
– Там их лишь девяносто семь.
Сара опирается спиной о стену и сверкает самодовольной улыбкой.
– Как туфли мужчин меняешь?
Я подступаю к ней вплотную, забираю бокал с остатками Девственной Мэри и осушаю одним глотком, после чего кидаю бокал в раковину, как баскетбольный мяч, – он звенит, катается по раковине, но не разбивается. Я кривлюсь от вкуса томатов и запускаю ладонь в рыжие волосы ведьмы.
– Сегодня дизайнерские ботинки. Завтра босоножки со шпилькой… подлиннее… потолще… – усмехаюсь я.
– Как щенят. Знаешь, есть умные и преданные псы, есть энергичные и сильные, а есть… – Сара чеканит прямо мне в лицо: – Тупые бесполезные шалопаи.
Я сжимаю ее волосы в кулаке. Сара мизинцем стирает следы кровавого напитка с моих губ.
– Знаешь что?
– Мм?
– Ты очень сексуальна, когда злишься, Свеколка моя.
– Кто? – возмущенно восклицает она.
– У тебя волосы цвета разрезанной свеклы.