– Какого черта происходит?
Напротив ведьмы стоит юный темноволосый парень. На вид – старшеклассник. В смуглой руке мальчишка держит кисточку и скрупулезно выводит линии на холсте, то и дело отбрасывая с век длинную челку. Картина, над которой он трудится, стоит на подставке в центре комнаты.
И откуда здесь мольберт? С собой притащил?
– Искусство, – отзывается Сара, поглаживая свое изящное бедро.
В комнате пахнет благовониями. Девушка лежит в море лепестков роз. Белые. Красные. Голубые. Одна стройная нога упирается в столб, поддерживающий малахитовый балдахин кровати. Рыжие пряди растекаются по белой простыне.
Ох и расфуфырилась…
Заметив мое недовольство, ведьма ухмыляется, поправляет чулок и тянется к подносу с клубникой, макает ягоду во взбитые сливки. Откусывает. Медленно… предельно медленно. Белые капли падают на грудь. Стирая это безобразие, Сара слизывает ванильные сливки с кончиков пальцев и подмигивает мне, змеюка…
Издеваться, значит, вздумала?
– Малой, тебе рисовать больше некого, кроме взрослых теток? – грозно интересуюсь я и встаю прямо перед парнем. – Убирайся отсюда. Сейчас же!
– Это кого ты теткой назвал? – раздается возмущенный женский голос из-за спины.
Я беру холст и вручаю мальчишке, толкаю его к выходу, но тяжесть в груди вдруг сковывает движения. Повернув голову, я понимаю: Сара держится за медальон.
– Твой жених? – мямлит дурачок с челкой.
– Упаси боже, – фыркает Сара и подкидывает дюжину лепестков роз. – Прочь, Рекс! Я заказала портрет. Ты портишь творческую атмосферу.
– Не удивлен, учитывая твою любовь к собственной заднице. – Я склоняюсь к парню и громко шепчу на ухо: – Повесит в спальне и будет по ночам сама на себя дрочи…
– Сва-лил! – раздельно рычит Сара, прерывая меня. – Или я нарисую голым – тебя, намеренно уменьшу необходимые детали и повешу в гостиной. Думаю, Рону понравится.
– Не забудь уродливый прыщ на лбу нарисовать, который она замазала косметикой, – подначиваю я, радуясь перекошенной гримасе Сары. – И чуть жирка добавь на…
– Все сказал? – перебивает ведьма и указывает на дверь.
Тело вновь слушается, и, встряхнув руками, я посылаю ведьме воздушный поцелуй, делаю шаг к двери, но что-то заставляет еще раз взглянуть в сторону кровати. И не зря. У подушки я замечаю роковой блеск.
Нож.
Она хочет убить мальчика…
Глава 15
Отголосок и господин
– Вон! Пошел вон! – кричу я мальчику и кидаюсь на ведьму. В этот раз Сара не успевает остановить меня своим гребаным медальоном: я прижимаю ее запястья к одеялу и наваливаюсь сверху. – Чтобы больше тебя не видел, сопляк!
Испуганный парень, на бегу извиняясь, юркает за дверь.
– Отпусти! Да как ты смеешь? – брыкается Сара, пока я нависаю над ее полуобнаженным телом.
Черное белье просвечивает лишние детали ее груди… не лишние, на самом деле, очень даже нужные – но лучше бы подо мной скрипела плоскогрудая доска, потому что я совершенно не могу сосредоточиться. Проклятье! Неужели меня не мог убить кто-нибудь поуродливее?
Ведьма извивается, старается выползти из-под меня, стонет от недовольства. И природа есть природа. Мое тело напрягается от прикосновений Сары, поджигается фитиль, который я безуспешно стараюсь потушить с момента нашей встречи, но скоро взорвусь, как склад, набитый фейерверками.
Я тяжело вздыхаю и начинаю ее журить:
– Ты хотела убить его? Господи, он ребенок! У тебя хоть какие-то моральные принципы есть? Хоть один зародыш доброты в этом кровожадном сердце имеется?
Тыкаю между ее грудей пальцем и считываю в синих глазах желание покромсать меня на канапе.
– Если еще раз вмешаешься в мои дела, я отрежу двадцать один палец на твоей туше и сделаю так, что ни один не восстановится, – заявляет ведьма, пинаясь. – Ножом я резала клубнику. Какая же ты заноза в заднице, Рекс! Везде нос суешь. Везде ковыряешься, точно крыса помойная. И пользы от тебя – ноль.