– Это ализариновый, дальтоник.
– Али… что? Алрузали-и-и…
– Ализариновый!
– Угу… цвета борща…
– Убила бы…
– Не поможет.
– Умнее ничего не придумал?
– Правда. Тебя словно окунули головой в борщ. М-м, кстати, надо бы попросить Илария его приготовить, последний раз его готовила моя бабушка, но она англичанка, и получался он хреново.
Я наваливаюсь на ведьму сильнее.
– Так ты англичанин? – усмехается она.
– Я дворняжка. Мама англичанка, папа русский, еще есть татары, евреи, ну и много кого, в общем. В любом случае они все уже в могиле. С живучестью у нас в роду, как видишь, проблемы.
– Это мать дала тебе такое имя? Ре-е-кс, – протягивает Сара. – Будто злая собака рычит. Тебе подходит. Таких, как ты, нужно сажать на цепь.
«Таких, как ты, нужно держать на цепи», – эхом раздаются слова отца глубоко в подсознании.
Дыхание перехватывает.
Дверь… замки… клетка…
Я мотаю головой, чтобы опомниться.
Прочь! Не сейчас!
Сара замечает мой ступор и задумывается, поэтому я продолжаю острить:
– Между прочим, оно означает «монарх». Можешь кланяться мне в ноги.
– Как же ты раздража-а-аешь…
Я упираюсь ладонями по обе стороны от головы ведьмы и склоняюсь, смотря ей в глаза, прижимаюсь носом к ее носу. Солоноватый запах коктейля. Синий океан радужек тонет в ночном небе. Наши тела в трех сантиметрах друг от друга. Пышная грудь вздымается и касается моих ребер. Дыхание Сары – горячее, сексуальное – раздирает мою кожу. Карминовые губы… боже, как же хочу их увлажнить в поцелуе.
– Почему не отправишь меня в подвал? – тихо спрашиваю я. – Чего ждешь?
Я прикусываю щеку изнутри.
Может, она так играет со мной? Хочет влюбить в себя, чтобы поиздеваться. Черт возьми, как это возможно? Полюбить ту, кто убила тебя в семи метрах от места, где сейчас стоишь. Да, я желаю Сару. Как ее не желать? Она невероятно красива. Сексуальна. Эффектна. Умна. И – о черт! – нет, это ненормально…
Безумие!
Сара облизывает губы. И я содрогаюсь, мечтая повторить это сам: коснуться ее языка своим. Синие глаза блестят азартом. Опять она это делает. Проникает в сознание и одурманивает. Из глотки, кажется, рвется хрип, но я уже ни в чем не уверен, не слышу себя – ловлю только то, что исходит от ведьмы: звуки, запахи, бешеную энергию. Взять бы ее прямо здесь. Прямо у стены. Или на полу… Да хоть на раскаленных углях!
Мои пальцы не слушаются – развязывают пояс на изумрудном халате. Я жду затрещину, боясь представить, какой страждущий, одержимый вид у меня в эту секунду.
Ведьма качает головой.
– Все куда проще, Рекси.
Я тянусь к приоткрытым ярким губам, но Сара вдруг округляет глаза и резким движением выпархивает из моих объятий.