— У него самолёт в три часа.
— Какой самолёт? — удивилась Ронни.
— Самолёт в Сан-Антонио. Сегодня с утра пораньше, — начала объяснять подруга, — к Элвину пришли двое парней из ФБР. Примерно с час они разговаривали с братом в его комнате, а затем уехали.
— Куда уехали?
— Не знаю. Потом я ушла на работу. А часа полтора назад Элвин позвонил мне и сказал, что возвращается в Сан-Антонио, что самолёт у него в три и по приезде он мне позвонит.
— Замечательно, — восхитилась Ронни. — Эти ребята успевают везде.
— Ты о чем? — не поняла подругу Надя.
— Да так, — неопределенно ответила та.
— Зато теперь я точно знаю, что у Элвина не психоз. Но легче мне от этого не стало. Я так волнуюсь за него!
— Жаль, что я не могу сказать тебе, что волноваться не из-за чего, — попыталась хоть как-то успокоить её Ронни. — Но одно я знаю точно: теперь Элвин наверняка бросит пить. В конце концов, он ведь военный врач. Так что небольшая секретная работенка пойдет ему только на пользу.
— Это всё я понимаю, — уже более веселым голосом согласилась Надя. — Но совсем не волноваться — это у меня не получается.
Расставшись с Надей, Ронни направилась к себе, намереваясь активно поработать. Подойдя уже к самой двери комнаты, где находился её стол, она заметила неподалеку двух мужчин, которые, едва завидев её, двинулись навстречу.
— Мисс Робертс, — проговорил один из них низким глухим голосом, — можно вас на несколько минут?
Ронни остановилась и ответила, несколько удивившись, что эти двое незнакомцев ней по имени:
— Я вас слушаю.
Парни одновременно достали из нагрудных карманов пластиковые карточки с гербом Федеральной службы и тоже одновременно представились:
— Агент Ларсон, агент Шумахер.
И Ронни про себя отметила, что представляются они настолько слаженно, будто всю жизнь и ходят вместе.
— Очень приятно, — ответила она и поинтересовалась: — Не слишком ли много визитов в один и тот же день?
— Простите? — также хором переспросили визитеры и переглянулись.
— Вы что, будете ходить теперь ко мне через каждые два часа?
— Я не понимаю вас, мисс Робертс, — агент Ларсон взял Ронни под руку и отвёл её от двери в сторону.
Этот фамильярный жест подействовал на журналистку, как щелчок по носу. И она раздражённо сказала:
— А что тут непонятного? Ваш человек уже приходил сегодня. Вы ведь по делу Элвина Гая? Так?
— Да, совершенно верно, — ошеломленно произнёс Ларсон.
Но Ронни, распсиховавшись, не обратила внимания на его удивление, она продолжала:
— Ну вот! Несогласованно работаете, ребята! Ваш человек — Лоуренс Дэнфорд — уже забрал у меня кассету с интервью. Больше никаких документов у меня нет. Бумагу о неразглашении я подписала. Что же вам ещё от меня нужно? Чтобы я поклялась на Библии?
Фэбээровцы переглянулись снова. Возникла минутная пауза, во время которой Ронни изругала себя последними словами за такую безобразную невыдержанность и истерику в присутствии посторонних.
— Извините, мисс Робертс. По-видимому, произошла накладка, — быстро заговорил агент Шумахер, стараясь загладить оплошность. — Как вы сказали, звали нашего работника, который был у вас?
— Лоуренс Дэнфорд, — ответила Ронни и добавила: — Похож на вас обоих, как родной брат.