— Конечно. Растолковывать не нужно.
— В таком случае, мисс Робертс, мистер Пэлт, я вынужден изъять у вас все материалы, связанные с этим репортажем. И кроме этого, попросить вас поставить свои подписи вот на этих документах, — с этими словами Дэнфорд извлёк из своего кейса два листочка и положил один из них перед начальником отдела, а другой перед Ронни.
Листочками оказались уведомления о неразглашении информации, полученной от такого-то человека такого-то числа, которые присутствующие тут же и подписали. Затем шеф извлёк из ящика стола кассету, так хорошо знакомую Ронни, и передал её гостю.
— Большое спасибо, — фэбээровец спрятал всё в кейс и поставил его обратно на пол. — Я вынужден ещё раз напомнить вам, что если у вас сохранились ещё какие-либо материалы, связанные с известным делом — фотографии, пленки или бумаги, то, пожалуйста, не забудьте отдать их. Подлежит изъятию абсолютно все.
— Больше ничего нет, — уверенно ответила Ронни. — Мистер Гай не передавал мне никаких бумаг или фотографий. Да и зачем? Ведь работа ещё не закончена... Это, — она указала на кейс, — черновик. Так что мы ещё предполагали встречаться.
— Спасибо, — мистер Дэнфорд поднялся, — большое спасибо за сотрудничество. С вами очень приятно работать. Примите мои соболезнования. До свидания.
Захватив свой кейс, мистер Дэнфорд пожал руку начальнику отдела, поклонился Ронни и вышел, тихо закрыв за собою дверь. В эту же секунду оставшиеся в кабинете, как по команде, достали сигареты и закурили.
— А ведь ещё вчера, — после достаточно долгого молчания начал шеф, — ты меня убеждала, что в этом чёртовом репортаже всё законно и легально!
— Вчера, — ответила девушка, — так всё и было. Иначе бы он с нами так не разговаривал и не извинялся бы за ошибки своей службы.
— Пожалуй, ты права, — согласился Пэлт. — Жаль, что я так и не успел просмотреть кассету. Извини, но эти неприятности с Ларри совершенно выбили меня вчера из колеи.
— Да, жалко. Но, с другой стороны, в конце концов, это бы всё равно оказалось пустой тратой времени.
— Может, всё же расскажешь, о чём был репортаж? Иначе подписка, которую я только что дал, окажется просто бессмысленной. Мне ведь даже при всем желании нечего разглашать.
— Мне тоже нечего.
— То есть?
— Вот так. В репортаже содержались интересные данные о биологии человека. Своеобразное ноу-хау, если только в этом случае так можно сказать. Но без пленки я не смогу сказать, ни слова. Для того чтобы рассказать об этом неподготовленной публике, надо не только хорошо разбираться в вопросе, но и быть незаурядным оратором...
— Если так, то жаль, — вздохнул мистер Пэлт. — А материальчик, очевидно, был горячим! Жаль...
— Да, Мэйер, — Ронни встала, собираясь уходить, — я хотела узнать, когда хоронят Ларри.
— Завтра в одиннадцать отпевание в церкви святого Себастьяна, а в три — похороны. Очень жаль. Хороший был парень.
— Я дам некролог в шестичасовых новостях?
— Да, разумеется. И сделай коллаж из его последних репортажей.
— Не получится. Последний репортаж...
— Ронни, — взмолился шеф. — Не надо! Две такие потери в один день не выдержит ни один редактор. Иди. До свидания.
— До свидания.
После двенадцатичасового выпуска новостей Ронни зашла за Надей, отдел которой располагался двумя этажами ниже, и они вдвоем отправились в небольшую забегаловку-кафе, расположенную прямо в здании «Си-Эн-Эй», чтобы выпить по чашечке кофе. Сегодня Ронни, мрачнее тучи, стояла возле узкого столика, опоясывающего по периметру всю небольшую комнатку кафе, и больше курила, чем беседовала.
— У тебя неприятности? — поинтересовалась Надя.
— Сегодня просто сумасшедший день, а завтра будет ещё хуже. Завтра похороны Ларри, — пояснила Ронни.
— Да, я понимаю. Вы ведь с ним были хорошо знакомы. Мне очень жаль.
— А как у тебя дела? — стараясь сменить невесёлую тему, спросила Вероника. — Как Элвин? Я сегодня собираюсь к нему в гости.
— Ты его не застанешь.
— Почему же?