— Миссис Робертс, постойте!
Он помчался следом за девушкой, однако она не слышала его криков. Сердце стучало так громко, а кровь билась в висках с такой силой, что Рони не могла воспринимать ничего, кроме этого тяжёлого буханья. Она торопилась выскочить на улицу и убраться отсюда подальше.
Полицейские машины, взвизгивая тормозами и мерцая маячками, останавливались у подъезда «Сандл вудс». Все
агенты, дежурившие на расстоянии квартала, устремились сюда, к зданию. Они уже и без диспетчера поняли, что операция началась.
Скотт улыбался. Он просто выбирал очередного из них, наводил на фигуру бедолаги паутинку дальномера и нажимал на спуск. Агенты один за другим валились на асфальт, как тряпичные куклы.
Скотт еще несколько раз осматривал крыши сквозь диоптрику оптического прицела. Он заметил еще одного снайпера и одним выстрелом уложил его на месте, подумав о том, что гуки слишком уж неудачно разместили своих стрелков. Кроме того парня, которого он прикончил первым, остальные не могли даже толком прицелиться.
Они, наверное, думали, что он просто так, по-глупому, пойдёт на штурм этого дерьмового гадючника, именуемого «Сандл вудс апартаментс». Ну, уж нет, Скотт не настолько глуп.
Сейчас Патрик Ли Джонс торопливо перезаряжал обойму, а внизу из дверей начинали выбегать люди.
В то же время, смешиваясь с толпой, в здание ворвались унисолы.
На экранах мониторов в комнате дежурных стояло такое мельтешение, что они не могли увидеть чёрные фигуры, мелькавшие в пурпурно-оранжевом облаке.
Трое из пяти солдат направились к пожарной лестнице, оставшиеся двое побежали к лифтам. Вот створки одного из них распахнулись, извергнув из себя около двадцати пяти перепуганных обитателей дома. Как только кабина освободилась, один из унисолов молниеносным движением зашвырнул в неё гранату. Створки закрылись, а через секунду выгнулись, словно под гигантским давлением. Грохот взрыва прокатился по холлу.
Народ завизжал ещё сильнее. Один за другим лифтыоткрывали свои двери, чтобы выпустить перепуганных насмерть, обезумевших людей. А как только кабины освобождались, солдаты забрасывали их гранатами. Не прошло и двадцати секунд, как все четыре лифта пришли в полную негодность. Кабины их превратились в груды обломков, а двери выглядели так, словно по ним прошлись гигантским консервным ножом. Их даже вряд ли сумели бы отремонтировать. Скорее всего, пришлось бы просто заменить.
Теперь, когда все четыре лифта были разгромлены, двое солдат, оставшихся в холле, также направились к пожарной лестнице. Все пятеро унисолов начали подниматься вверх. То и дело им навстречу попадались спешащие к выходу люди. Они ещё ничего не знали о том, что происходит, но все понимали: случилось что-то страшное, произошла какая-то катастрофа. Не зря же внизу столько полицейских машин. Не зря на десятом этаже грохочут взрывы.
Какой-то седой старичок с внешностью университетского профессора спрашивал у пробегающих мимо:
— Что такое? Что стряслось? Война? Третья мировая война? На нас напали монголы?
Унисолы, казалось, просто рассекают толпу на четыре ручейка, которые тут же вновь сливаются в одну безумную реку. Они высматривали единственного нужного человека. Девушку, портрет которой продемонстрировал им сержант на мониторе компьютера. Они уже знали о ней всё. Где она живёт, все факты биографии.
Её лицо показалось Люку Девро знакомым. Он уже где- то видел эту девушку, однако не помнил, где и когда, при каких обстоятельствах. Тем не менее, унисол ощущал странное волнение. Казалось, сама память подталкивает его к какой-то невидимой грани, за которой и хранились все воспоминания, достаточно близкие и сильные. Ему
нужно было просто пройти несколько шагов, чтобы наткнуться на них.
А пока же все четверо медленно поднимались вверх по лестнице, вглядываясь в толпу.
— Целься только в полицейские машины, — приказал Скотт Патрику Ли Джонсу.
— Да, сэр.
Ли Джонс поднял гранатомёт и несколько раз выстрелил, почти навскидку, от живота. Однако каждая из гранат поразила свою цель.
Теперь внизу, на площади, началось настоящее столпотворение. Паника. Люди метались из стороны в сторону, не зная, куда же им бежать, чтобы выбраться из сектора обстрела. Если бы Скотт мог, он бы подсказал им отсюда, однако сейчас у него были дела и поважнее.
Тщательно выцеливая очередную синюю фигурку, он нажимал на спуск, и полицейские один за другим падали, устилая асфальт своими телами.
«Надо же, — думал Скотт, досылая патрон в патронник, — никогда не представлял себе, что гуки могут быть столь неосмотрительными. Они, словно стадо овец, лезут под его выстрелы, абсолютно не заботясь о собственной безопасности».
Он слышал доносящийся снизу визг автомобильных тормозов и крики людей. Толпа хлынула было к полицейским машинам, но когда первая из них вспыхнула, словно яркий бензиновый факел, откатилась назад, с ужасом наблюдая за тем, как корчатся внутри «плимута» пылающие фигуры.
Рони торопилась. Чем ниже она оказывалась, тем плотнее становилась толпа. Она спустилась до четвертого этажа, или это был третий, — Рони уже не помнила, сколько площадок она преодолела, торопясь вырваться из этой жуткой ловушки, — когда вдруг увидела пролётом ниже пять фигур, продирающиеся против толпы наверх. У каждого в руках темнел короткий автомат «хеклер». Точно такие же она видела тогда на аэродроме. Неизменное оружие спецслужб.
Вокруг неё бурил потерявший от ужаса рассудок людской поток. Девушка попыталась было рвануться назад, вверх по лестнице, однако её толкали, увлекая за собой. Рони никогда не представляла себе, какое количество людей может одновременно находиться в этом здании, учитывая, что сейчас была середина рабочего дня. Она ухватилась за перила и принялась дюйм за дюймом подтягивать себя вверх.
Но солдаты поднимались гораздо быстрее. Ронн уже понимала, что ей не удастся скрыться. Её настигнут раньше, чем она успеет преодолеть хотя бы один пролёт.
Внизу послышалась ругань, испуганные крики, визг женщины, грубая брань мужчины, а затем звонко хлопнул выстрел. Теперь крики стали ещё громче. Перепуганные люди в ужасе замерли, а затем рванулись наверх с таким же усердием, с которым несколько секунд назад пытались выбраться на улицу.