— А что, по-твоему, они сделают, если мы откажемся? Думаешь, нас отпустят?
Ливия замолчала. Она смотрела в пустую чашку и слышала внутри только голос Эда: «Ты — мой якорь». Её разрывали два фронта: долг учёного и совесть человека.
***
Она вошла к нему позже, под вечер. Он уже ждал.
— Что случилось? — спросил он сразу.
— Они хотят сотню новых.
Он понял без пояснений.
— Ты останешься?
— Я не знаю, — сказала она впервые честно.
— Знаешь, — тихо ответил он. — Ты просто боишься.
— А ты не боишься?
— Нет. Потому что у меня больше ничего не осталось, кроме того, что здесь. — Он положил руку себе на грудь. — И тебя. — Он посмотрел на неё.
***
На складе разгружали ящики — новые препараты, инъекторы, контейнеры для хранения тел. В соседних отсеках дезинфицировали камеры, в которых ещё недавно умирали люди. Никто не говорил об этом вслух. Но каждый знал: начинается новая фаза. Более жестокая. Более быстрая.
Доктор Вега лично отбирала потенциальных новых "пациентов" из списков, присланных Советом: бомжи, мигранты, заключённые, дети-сироты из беднейших стран. Она работала быстро, слаженно. Списки, протоколы, дата-анализ.
— Подавление сочувствия — необходимый инструмент, — произнесла она. — Мы не можем жалеть. Жалость — тормоз.
***
Судно пришло ночью. Без названия, без флага. На палубу вывели людей — избитых, испуганных, одетых в одинаковые серые комбинезоны. Кто-то кричал, кто-то молился, кто-то молчал, как будто уже умер. Их сгружали, как ящики. По десять в ряд.
Медицинский персонал — в чёрных костюмах. Они не называли никого по имени. Только номера.
— Группы 1–20 в блок А. Остальные — в блок В.
Ливия смотрела из коридора. Вспоминала каждого из тех, кто уже умер. Эти сто были не люди. Для Совета — это масса для выборки.
***
Она не появлялась у Эда два дня. Когда всё же вошла — он стоял посреди камеры.
— Я слышал крики. Новые?
— Да.
— Ты не приходила. Я думал, ты ушла.
Она посмотрела на него. В глазах — усталость, но и нечто новое. Более острое.
— Мне казалось, если я тебя не увижу — я смогу забыть, что я… всё ещё человек.
Он подошёл ближе, протянул руку — не дотрагиваясь, просто завис рядом.
— Ты меня ещё видишь, Лив, я с тобой.