Я кивнула, принимая его условия. А затем, шагнула к двери, взялась за ручку, закрыла глаза, представляя ледяную камеру, открыла дверь и сделала шаг вперёд, ведя Кая за собой.
Когда открыла глаза, мы уже были в казематах. Холод здесь казался более плотным, тяжёлым. Я не стала уводить его далеко, и решила оставить в первой же камере. Кай послушно прошёл в открытую клетку и сел на пол, продолжая своё бесконечное занятие.
Я постояла у решётки, наблюдая за ним. Таким жалким, замороженным, почти неживым. И поймала себя на мысли, что не чувствую к нему ничего. Ни жалости, ни злости. Пустота.
— Я найду способ тебя расколдовать, — сказала я вслух. — И отправлю домой. К Герде. Живите долго и счастливо. Без меня.
Кай не ответил. Даже не моргнул.
Я развернулась и пошла к выходу. А когда открыла дверь, ведущую, как я надеялась, обратно в малый тронный зал, то нос к носу столкнулась с Теурусом.
Он стоял прямо за дверью. Смотрел на меня сверху вниз с непроницаемым лицом. И от его взгляда у меня почему-то перехватило дыхание.
— Моя королева, — его голос прозвучал ровно, без эмоций. — Вы покинули свои покои. Это небезопасно.
— Почему? Это же мой замок? — не поняла я.
— Поданные, что были в большом тронном зале, отказались расходится. Я принял решение расселить их на первом и втором этажах, чтобы мы могли по очереди разобраться со всеми их проблемами. И если бы вы кого-то из них встретили… они бы могли понять, что у вас проблемы с памятью, а нам, повторюсь, бунт не нужен. Город ледяных скульптур и так переполнен.
— Я всего лишь хотела вернуть Кая, — ответила я, чувствуя, как почему-то начинаю краснеть под его взглядом. — Аргус сказал, что в клетке ему безопаснее.
— Аргус много чего говорит, — Теурус чуть склонил голову. — Но не всегда говорит главное.
Я сглотнула. Почему-то под мужским взглядом почувствовав себя, словно нашкодившая школьница.
— А ты говоришь? — спросила я с вызовом. — Главное?
Он молчал несколько долгих секунд. А потом вдруг шагнул вперёд, заставляя меня отступить обратно в коридор казематов. Дверь за его спиной закрылась с мягким щелчком.
— Иногда я говорю слишком много, — тихо произнёс он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то живое. — Особенно когда речь идёт о тебе.
Я замерла. Теурус стоял так близко, что я чувствовала исходящий от него холод. Не тот, что от меня — другой, более древний. И в этом холоде вдруг почудился жар.
— Аргус сказал, — мой голос почему-то сел до шёпота, — что ты можешь знать, как снять проклятие с Кая.
— Могу, — просто ответил Теурус.
Я ждала продолжения. Но он молчал, смотря на меня этим своим тяжёлым, изучающим взглядом.
— И? — не выдержала я. — Ты расскажешь?
— А ты попросишь?
— Что?
— Попросишь? — повторил он, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — По-настоящему. Не как королева, приказывающая подданному. А как женщина, просящая мужчину.
У меня перехватило дыхание.
— Ты…
— Я твой страж, — перебил он. — Но я не вещь. И не игрушка, как мои братья, которыми ты так легко пользуешься, когда тебе что-то нужно.
Я вспыхнула. И от стыда, и от злости.
— Я не пользуюсь! — вырвалось у меня. — Это они сами…
— Сами? — Теурус усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Мерис любит тебя больше жизни уже тысячу лет. Аргус притворяется циником, но разбивается в лепёшку ради твоего одобрения. А я… — он запнулся и отвернулся. — А я просто идиот, который готов ждать твоей любви вечность…