Потом земля под ногами дрогнула.
Гера вытаращил глаза.
— Ты что там выдернул?
— Архивное сердце.
— Ты нормальный?
— Не сегодня.
Мы побежали к реке. Уже на ходу я обернулся.
Над двенадцатым складом вспух столб белого света. На секунду весь док засветился изнутри. Краны, ангары, рельсы, вода. Всё стало белым. Потом свет схлопнулся. Вслед за ним по району прокатился глухой удар.
Люди Коршунова остались там, у сломанного архива и пустой стойки.
Это радовало.
Но радость была короткой.
Голос внутри произнёс так сухо, что у меня по спине пошёл холод.
Внимание.
Извлечение ядра активировало протокол слежения.
Ваш сигнал теперь виден всем узлам семнадцатой серии.
Я чуть не споткнулся.
— Что значит всем?
Всем активным.
Борисыч услышал мой голос и резко повернулся.
— Что случилось?
Я сжал зубы.
— Теперь нас видно.
— Кому?
— Всем, у кого есть доступ к семнадцатой серии.
Он помрачнел сразу.
— Тогда у нас не ночь в запасе. У нас час. Может два.
— Знаю.
Вера уже бежала впереди к пришвартованной у берега старой лодке. Видимо, заранее приметила.
— Сюда! Быстро!
Мы скатились по мокрому откосу, влетели в лодку и оттолкнулись от берега. Гера схватился за мотор. Тот завёлся с третьего раза и зарычал как больной пёс.