Мы быстро поднялись по разбитым ступеням.
Борисыч шёл уверенно.
— Бывал тут? — спросил я.
— Зимовал, — ответил он.
— Один?
— Тогда да. Сейчас компания веселее.
— Не уверен.
Внутри станции было темно. Фонари не включали. Шли за Борисычем через старый насосный зал, потом по коридору с провалившимся полом, потом вниз по узкой лестнице. На последнем пролёте он остановился, поднял руку и шёпотом сказал:
— Тут.
Комната оказалась маленькой. Стены обшиты листовым металлом. В полу шли старые силовые шины. У стены торчал глухой распределительный шкаф.
Я сразу почувствовал, как давление в голове спало.
— Работает, — сказал я.
— Я же говорил, — отозвался Борисыч.
Вера закрыла дверь и прислонилась к косяку.
— Сколько у нас времени?
— Часа полтора. Может чуть меньше.
— Хватит, — сказал я.
Мы вывалили всё на старый стол: ядро, пластины, схему, карту доков. Лиза поставила фонарь у стены и прикрыла его тряпкой. Гера сел на пол, достал сухарь и мрачно сказал:
— Я лучше пожую. Так новости усваиваются легче.
Я не ответил.
Сел перед ядром, положил ладони на металл.
— Давай глубже.
Подтверждаю.
Доступ к закрытому сегменту возможен.
Требуется подтверждение родственной линии.
— Подтверждай.
На этот раз не было удара, не было боли. Просто всё вокруг как будто ушло на шаг дальше. Я видел уже не комнату, а слои системы. Старые кольца памяти. Узлы доступа. Архивные ячейки. Имена.
Потом передо мной всплыла карточка.
Крайнов Сергей Михайлович.
Статус: носитель первого контура.