Подтверждаю.
Совместимых операторов единицы.
— И что это значит? — спросила Вера.
— Это значит, что внутри не случайный бомж.
Лиза завязала бинт и отступила на шаг.
— Может, это человек Коршунова?
— Если да, у него другой ключ. Или другой доступ. Или его ждали так же, как меня.
Тишина повисла тяжёлая.
Тётя Зина, которая всё это время сидела у двери, стукнула кружкой по столу.
— Идите уже. Чем дольше сидите, тем умнее враг становится.
С этим спорить было сложно.
Через десять минут мы вышли снова.
На этот раз без разговоров.
Ночь уже клонилась к утру. Воздух стал холоднее. Над рекой лежал туман. Город за спиной дышал тихо. Где-то далеко бухнуло два раза. Может, груз скинули. Может, кто-то дверь ломал. Для нас разницы не было.
До сухих доков мы шли нижними улицами. Сначала вдоль старого канала. Потом мимо пустой ткацкой фабрики. Потом через двор, где стояли ржавые цистерны. Лиза вела короткими проходами. Один раз мы прижались к стене, когда по улице прошёл патруль. Двое. Без спешки. Ничего не заметили.
У самой границы доков запах поменялся. Пошла вода, ржа, старый мазут и сырой бетон. В темноте встали огромные силуэты кранов. Сухие, мёртвые, как костлявые руки. Когда-то тут грузили целые платформы. Сейчас район стоял пустой. Только ветер ходил между ангарами и скрипели железки.
Мы легли за бетонным блоком и осмотрелись.
Двенадцатый склад был правее. Длинный. Низкий. С выбитыми окнами под крышей. За ним торчала старая крановая галерея. Слева тянулась дренажная канава. Там темнота была плотнее.
Вера приложила к глазу маленькую трубу и тихо сказала:
— На крыше двое. Сидят у вентиляционного короба. Один у них с длинным стволом.
— Значит, крест на крыше живой, — сказал я.
Гера чуть двинулся вправо.
— У дренажки тоже шевеление. Один точно. Второго не вижу.
— Хорошо. Нижний вход у них закрыт, верх прикрыт, бок держат. Всё по схеме.
— И что дальше? — спросила Лиза.
Я смотрел на склад и думал.
Там, внутри, уже кто-то шёл к архиву. Люди Коршунова сидели на нас. Они ждали, что мы зайдём по понятным тропам. Значит, понятные тропы нам не нужны.
— Гера, — сказал я. — Можешь поднять шум у дренажки?
Он хмыкнул.
— Какой именно? Маленький или праздничный?