— Знаю.
— Иди уже. Пока я не передумала и не выстрелила тебе в ногу для профилактики.
— Люблю тебя тоже.
— Пошёл вон.
Вот и договорились.
Анна поднялась с кнехта.
— Если вы правда идёте на башню, надо решать сейчас. К вечеру они её зацементируют. Сейчас у меня ещё есть два старых ключа и один мёртвый маршрут через сервисный лифт. Потом этого уже не будет.
— Что за маршрут? — спросил я.
Она подошла к ржавому ящику, вытащила из него старую карту и расстелила на палубе. Мы все невольно сдвинулись ближе.
На схеме был кусок третьего кольца, река, служебные тоннели и сама Воронья башня — тонкая высокая коробка связи, влепленная между старым архивным корпусом и мостом-переходом на купольный узел.
Анна ткнула пальцем в нижний сектор.
— Здесь старый речной приёмник. По воде можно подойти под слепую зону камер. Оттуда сервисный колодец в кабельный этаж. Если я дам вам доступ своим каналом, дойдёте до четвёртого. Выше уже руками. На шестом — подтверждение приказов и архив вещания. Наверху — оперативный эфирный узел.
— Где Романов? — спросил я.
— Не знаю точно. Но если он уже полез тушить пожар лично, будет или там, или на связном мосту рядом.
— То есть шанс есть.
— Шанс есть всегда. Другое дело, какой.
— Нормальный ответ, — сказал Борисыч.
Голос внутри мягко шевельнулся:
Схема распознана.
Обнаружены старые узловые метки.
В башне вероятны совместимые контуры управления.
— Я смогу внутри работать с их железом, — сказал я.
— Это я и так поняла, — ответила Анна. — Меня больше интересует, как ты собираешься оттуда выйти.
Тут все замолчали.
Хороший вопрос.
Я честно сказал:
— Пока не знаю.
Гера радостно поднял палец.
— Зато я знаю. С огнём. Всегда с огнём.
— Ты когда-нибудь перестанешь всё сводить к пожару? — спросила Вера.