— Попечительские советы, благородные собрания, приемы у градоначальника… Без шефа жандармов нынче никуда, — ворчливо объясняет он. — Тем более, что Вельский приобретает все больше влияния.
— Правда? А я ему отказала и отправила к Александру Дмитриевичу, — запоздало пугается она.
— Отказала — и правильно сделала, — горячо одобряет отец. — Он всего лишь полицейская ищейка, Аня.
— Ты все еще помнишь, где я служу? — веселится она. — Если полковник ищейка, то я — полицейская мышь.
Ему не нравятся такие шутки, но ей все равно. Торта еще много, а значит — Анна справится с любым недовольством.
— Почему вообще Вельский тебя о чем-то просил? — спрашивает он.
— Потому что я отличный механик.
Он о чем-то думает, барабанит пальцами по подлокотнику кресла, потом объявляет:
— Кажется, Архарову пора тебя повысить.
Анна с любопытством наблюдает за тем, как он легко встает, берется за бумагу и перо.
О, она посмотрит, что будет после. Выполнит ли Архаров этот неожиданное требование? Взбунтуется ли? Где заканчивается влияние отца и начинается власть ее шефа?
Глава 22
Утро понедельника начинается громко: Анна едва успевает снять пальто в мастерской, как из-за стены раздается пронзительный визг. Голубев от изумления роняет очки, а Петя аж приседает, будто в него стреляют.
— Это Началова, — соображает Анна и жалеет, что у нее нет револьвера. Впрочем, все равно она не умеет им пользоваться и не собирается геройствовать. Неужели новое нападение?
Они осторожно выглядывают в холл, но дежурный Сема на своем месте, и всё вокруг выглядит спокойно, поэтому Анна лишь пожимает плечами и уже собирается вернуться к своему месту, но Петя смотрит на нее осуждающе:
— А если Ксению Николаевну убивают?
— Ну так бегите и спасайте ее, — насмешливо советует она.
Он облизывает губы, а потом снова выглядывает в холл, отчаянно жестикулирует, пытаясь издали узнать у Семы, что происходит. Тот в ответ тоже изображает некую пантомиму: сначала машет руками, как крыльями, а потом свешивает набок голову, чиркая себя ладонью по горлу.
— Вознеслась? — удивляется Голубев.
Анна хохочет, и даже старый механик улыбается. Из соседнего кабинета выходит Феофан, несет на вытянутых руках что-то, завернутое в тряпку.
— Мертвый голубь, — говорит он.
— Боже, неужели он не нашел места получше, чтобы бесславно погибнуть? — удивляется Анна. — Как он вообще попал внутрь?
— Ксения Николаевна забыла закрыть окно? — предполагает Петя.
— Ну, у нас к счастью, целый второй этаж превосходных сыщиков, — хмыкает она. — Полагаю, они разберутся в этом таинственном происшествии.
У Семы загорается зеленая лампочка на столе — и все мигом забывают о голубе. Пора подхватывать свои отчеты и подниматься на совещание.
Началова бледна и прикладывает к носу надушенный платочек. Кабинет заволакивает пряным запахом такой густоты, что Архаров молча открывает окно. Ледяной воздух весело врывается внутрь, и бумаги на начальственном столе шелестят.
Бардасов и Петя отчитываются по делу о гильотине, оказывается, это два купца не поделили патент на механизм по забою скота и решили спор с помощью смертоубийства.
Озеров появляется как раз в ту минуту, когда Бардасов передает Архарову папку с законченным расследованием.
— Убийца — хирург, — объявляет патологоанатом с порога. — Возможно, мой коллега. Все сделано с безупречной аккуратностью, ни одного лишнего надреза, края ровные. Более того — он использовал ампутационные ножи и костные пилы отличного качества. Прекрасная работа.
— Наум Матвеевич, — качает головой Прохоров, — вы бы поумерили свои восторги.