— Какие ещё проблемы?
— Пленные наёмники заговорили, — сказал Ори. — Все трое, независимо друг от друга. Выяснилось, что операцию финансировал не «Имперская закупочная», а флот.
Я несколько секунд смотрел на него.
— Ну это же полная чушь.
— Разумеется, — сказал Ори без особых эмоций. — Но им именно так и сказали. Заказчики представились как агенты флота, показали правдоподобные документы, заплатили бартером с флотской базы.
— Тогда кто их финансировал на самом деле?
— Мидланд, — тихо произнёс лейтенант. — Это была ловушка с самого начала.
— Объясните толком. Я как‑то не понял. Зачем они это сделали?
Молодой майор не стал ждать разрешения. Он достал планшет, открыл схему, повернул экраном ко мне:
— Пилигрим действительно работала на нас. Полагаю, Мидланд подозревал, что мы готовим операцию по освобождению. Поэтому они организовали ложную операцию — наняли команду от нашего имени. Цель — не освободить Пилигрима, а скомпрометировать флот в глазах местных властей. Создать прецедент: флот использует наёмников для силовых операций на суверенной территории. Это статья о вмешательстве и нарушение как минимум трёх соглашений…
— И что теперь? — перебил его я.
— Теперь нас обвиняют в попытке силового освобождения заключённой с использованием наёмников, — мрачно сказал лейтенант. — Местные власти требуют объяснений. Официальных объяснений. А у нас их нет.
— Кроме того, — добавил второй офицер, тот, постарше, с тяжёлым взглядом. Голос у него был ровным, почти без интонаций, — Пилигрим исчезла.
— В смысле исчезла? Куда?
— Во время штурма её действительно перевели в другой блок — это подтверждают и охранники, и системы наблюдения, — он говорил медленно, выверяя каждое слово. — Но после окончания операции выяснилось, что ни в том блоке, куда её должны были перевести, ни в прежнем её нет. Камеры зафиксировали момент, когда она с конвоем вошла в коридор. И всё. Дальше — провал: восемнадцать секунд слепого пятна в записи.
— Значит, они её всё‑таки вытащили?
— Или убили, — тихо сказал майор. — Среди персонала колонии и среди заключённых есть разумные, работавшие раньше на Мидланд. Они могли использовать суматоху штурма, чтобы её ликвидировать, а тело спрятать до того, как всё успокоилось.
Мидланд умышленно инсценировал операцию от имени флота. Операция провалилась, как и было задумано, а в суматохе Пилигрим — живая или мёртвая — исчезла. Единственная разумная, которая могла дать показания в ту или иную сторону.
— Красиво, Мидланд… Браво. Больше нечего сказать.
Вот только у меня в голове сразу возник всего один вопрос. А кого тогда искал среди наемников командир спецназа? Если они сами наняли наемников. Ведь в этом случае численный состав и вооружение наемников, они должны были знать прекрасно. А так же тот факт, что меня среди них не могло быть.
— И чего вы от меня хотите? — спросил у них. — Зачем приехали?
— Нам нужно найти Пилигрима, — сказал лейтенант. — Живую или мёртвую. Без неё мы не сможем доказать, что операция была подставой Мидланда. Без неё у нас есть только слова.
— А если она мертва?
— Тогда нужны доказательства её смерти и того, кто за неё ответственен: тело, исполнитель, приказ — хотя бы два из трёх.
— А от меня что хотите конкретно?
Лейтенант Обри переглянулся с майором, потом снова посмотрел на меня:
— У нас есть подозрение, что она по‑прежнему находится там, в колонии. Или кто‑то оттуда точно знает, где она. Есть конкретный разумный, который должен это знать.
— Ах, вот оно что. И вы надеетесь, что мне там кто‑то позволит с ней встретиться?
— Нет, конечно, — лейтенант говорил терпеливо, как говорят с тем, кому нужно объяснить очевидное. — Мы не знаем, где она сейчас — в колонии или нет. И рассчитывать на то, что охрана расскажет тебе правду, нет никакого смысла.
— Рад услышать здравые мысли от вас.