Читать книгу «Третий. Том 6» онлайн.

Никто, разумеется, ей не поверил. Судьи, посовещавшись, выписали дамочке двадцать лет. Скрытая камера в серверной зафиксировала факт установки ей шпионского оборудования. Устройства, которое перехватывало все разговоры и данные сети в радиусе действия и передавало их установщику оборудования в зашифрованном виде. Профессиональное, шпионское, дорогостоящее, запрещённое в нескольких системах оборудование.

Пилигрима после этого вывели из зала суда.

Совсем не чувствовал к ней жалости. Она меня бросила на той крыше.

Потом снова пошли разборки между корпорациями. «Имперская закупочная» обвинила Мидланд в том, что он сам организовал удар по собственному зданию — ради повода обвинить конкурента. Мидланд ответил, что у него нет подобного оружия. Тогда адвокат имперцев заявил, что ему точно известно: порошок производится не здесь, но производится — именно корпорацией Мидланд.

Потом вызвали пожарного, который тушил пожар в здании. Пожарный оказался аккуратным человеком: он взял образцы с места происшествия. Анализ образцов показал, что при ударах по конвою и базам «Имперской закупочной», а также при ударе по зданию Мидланда использовалось одно и то же вещество. Характеристики совпадали с тем, что производит Мидланд. На это Мидланд ответил, что вещество имеется в свободной продаже.

Судьи долго совещались. В итоге так никого и не обвинили, предупредив обе стороны, что если продолжат в том же духе, последствия будут серьёзными. На этом закрыли заседание.

Главный вопрос: а помирились ли они вообще?

Весь этот арбитраж был попыткой примирения — принудительного, под давлением судей. Но что‑то мне говорило, что ни одна из сторон конфликта не собиралась примиряться. Особенно Мидланд: корпорация с такими связями наверху могла позволить себе открытое противостояние с имперскими структурами. Это требовало либо безумной самоуверенности, либо очень серьёзной поддержки. Обычно это означало второе.

Насчёт Ори я почти не беспокоился. Наверняка сейчас сидит на станции под прикрытием СБ, пьёт что‑нибудь горячее и делает вид, что всё под контролем.

Три дня спустя я вернулся на базу Бари.

База встретила меня привычной мёртвой тишиной. Ветер по‑прежнему гонял песок по пустому двору — длинные тонкие струйки, которые змеились вдоль стен и оседали в углах. В гаражах царило то же запустение: открытые ворота, тёмные боксы, ржавые инструменты на стеллажах. Никаких следов чужого присутствия.

Спрятал багги в том же боксе, закрыл ворота, поднялся в свою комнату на втором этаже. Комната тоже не изменилась: тот же старый диван, тот же стол, истыканный ножами.

Устроившись на диване, достал планшет и написал Ори: «Вернулся. Можем встретиться».

Ответ пришёл через несколько минут:

— Отлично! Место встречи предлагаешь ты.

Я думал несколько минут, перебирал варианты. Потом написал:

— Помнишь здание, откуда нас обстреляли? Где лейтенанта ранили? Возле старой базы «Имперской закупочной». Завтра в полдень.

— Согласен. До встречи.

Отложил планшет и посмотрел в потолок.

Место я выбрал не случайно. Заброшенное здание, хорошо знакомое мне. Множество входов и выходов — четыре точно. Если это засада, у меня будут варианты для отхода. Хорошая видимость с верхних этажей: можно заранее увидеть, кто и откуда приближается. И ещё я хотел посмотреть, что стало с базой «Имперской закупочной»: что там теперь, кто там теперь.

На следующий день я прибыл к зданию за час до назначенного времени. Брошенный административный корпус бывшей «Имперской закупочной» стоял неподалёку. Солнце едва перевалило за зенит, отбрасывая длинные тени от покорёженных металлических конструкций, торчавших из соседних развалин. Со стороны базы тянуло горелым пластиком.

Занял позицию на третьем этаже. Отсюда хорошо просматривались все подходы. Выставил винтовку на самодельную опору из перевёрнутого ящика, снял предохранитель и стал ждать, не отрывая взгляда от прицела. Доверия к кому‑либо у меня больше не было.

Ровно в полдень они приехали. К зданию подкатила знакомая багги. Она выглядела так же, как я её запомнил: пыльная, с вмятиной на левом борту и треснувшим передним стеклом, залепленным полосой прозрачного скотча. Машина остановилась в десяти метрах от входа, двигатель заглох.

Из кабины выбрался Ори. Он огляделся — неторопливо, по сторонам, — потом задрал голову к окнам верхних этажей. Поправил куртку на плечах и направился ко входу.

Но следом из машины выбрался ещё кто‑то. Я инстинктивно взял фигуру в прицел — и выдохнул сквозь зубы.

Форма Службы Безопасности флота, с серебристыми нашивками на плечах, без знаков различия. Фуражку фигура несла в руке, и я увидел коротко стриженый затылок, знакомый разворот плеч.

— Лейтенант?

Я поймал себя на том, что улыбаюсь — первый раз за три недели.

Это действительно был лейтенант Обри — живой, на своих двоих. Они вошли в здание, и коридор ответил эхом шагов: тяжёлые армейские ботинки лейтенанта и лёгкая поступь Ори отличались друг от друга, как барабан и флейта.

— Отпуск! Где ты? Это Ори! — голос прокатился по пустым этажам.