«Третий. Том 6»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Взглянул на индикатор в углу экрана. Одна полоска сигнала — слабая, но есть.

Несколько секунд я смотрел на неё с тупым удивлением, потом сообразил. Всё время, пока я ехал, я держался возле линии аэроэкспресса — так было проще ориентироваться по рельефу. А у аэроэкспресса, немного дальше по трассе, были ремонтные мастерские и несколько жилых домов — небольшой технический посёлок, невидимый в темноте, но с работающей станцией связи. Именно поэтому я и поймал сигнал. И именно поэтому получил сообщение от Ори. Ещё перед отъездом, проверил свою почту, в надежде найти там сообщение от Ори, но там ничего не было.

Сейчас же пришло сообщение, оно было коротким и странным:

«Туда, куда ты движешься, ехать не стоит. Там тебя ждут. Возвращайся. Есть дело».

Я перечитал сообщение. Потом ещё раз. Потом отложил планшет на колени и уставился в темноту перед капотом, где фары освещали пустой песок.

Откуда он знает, куда я еду? Этот вопрос был непонятным и очень неприятным. Я никому не говорил о курорте — ни словом, ни намёком.

Кто меня там ждёт? Какое дело? И вообще — от Ори ли это сообщение? Стиль был не совсем Ори. Ори писал иначе, многословнее, с лишними словами. Здесь же всё было сухо, по‑деловому — коротко, как приказ.

У меня сложилось впечатление, что это писал Финир. Или Ори, но под диктовку Финира. Если это так… Финир под стражей — это одно. Финир на свободе и с доступом к связи — это совсем другое. В моем понимании кто-то должен был понести ответственность за попадание Пилигрима к Мидланду. И этот кто-то должен быть Финир. Впрочем в этом я был совсем не уверен.

Не верил я Финиру. Уже давно не верил. Не мог он не знать про подставу с Пилигримом. Подставить меня Пилигрим пыталась явно с его одобрения.

С одной стороны, если это прислал именно Финир, значит, он что‑то знает. Предупреждение может быть настоящим. С другой — а если это очередная ловушка? Заманить меня обратно в город и сдать Мидланду?

Не верил я ему. Слишком много всего было между нами — и слишком мало из этого «всего» было честным.

А если это всё‑таки Ори? Но здесь всё не сходилось по другой причине. Откуда он знает, куда я еду? И откуда знает о засаде?

Ещё раз перечитал сообщение. Решил открыть и почитать новости.

К моему удивлению, меня больше не искали с помощью рекламы так активно, как раньше. Ещё несколько дней назад моё лицо мелькало в каждом новостном блоке, в каждом рекламном баннере на информационных стендах. Теперь — тишина. Видимо, Мидланд уже знал, куда я еду, и решил не тратить креды на публичную рекламу. Зачем шуметь, если засада уже подготовлена?

Корпорация снизила сумму за мою голову. Теперь она предлагала всего сто тысяч вместо пятисот. Это было интересно само по себе. Значит, либо я стал менее опасен в их глазах, либо ситуация изменилась.

А ещё — суд. Между корпорациями Мидланд и «Имперская закупочная» состоялся арбитраж. Я пробежал глазами заголовки и невольно усмехнулся: ну надо же, поделили меня в суде, даже не позвав.

В итоге, взвесив все за и против, я развернул багги. По дороге обратно несколько раз останавливался — отдохнуть и ещё раз перечитать новости, сохранившиеся в планшете. Материалы арбитража были объёмными, но фрагментарными: журналистов внутрь не пускали, и всё, что попало в сеть, было аккуратно отфильтровано.

Три судьи за высоким столом, несколько адвокатов с каждой стороны. Началось всё с того, что «Имперская закупочная» обвинила Мидланд в нападениях на собственные базы. Мидланд ответил отрицанием — спокойно, уверенно, с пачкой экспертиз. Потом часть записи была вырезана — видимо, там, было что-то интересное, — и разговор перешёл к нападению на конвой. Это меня почти не интересовало, об этом я и так всё знал. Я промотал дальше.

А вот дальше началось по‑настоящему важное. На гравицикле той дамочки — Пилигрима — стоял маяк. Скрытый, установленный в корпус гравицикла, так, что его не нашли бы при поверхностном осмотре. Мидланд отказался говорить, где и когда этот маяк был установлен. Когда мы вылетели с базы, они сразу узнали о нашем маршруте и отправили следом дрон. Место нашей посадки они знали идеально. Но, как утверждал их адвокат — тот самый хорошо знакомый мне пухляк, который всё время пытался со мной договориться, и с ним ещё трое сухопарых неизвестных. Как они утверждали о задании Пилигрима они ничего не знали.

Здесь я фыркнул. Конечно, они ничего не знали. Установили маяк совершенно случайно на пролетавший мимо гравицикл. Если поставил маяк — значит, подозревал. Или знал. Просто не захотели это признавать.

Дальше дрон зафиксировал всё: как мы карабкались по фасаду здания, как оба появились на крыше; как я стрелял по охранникам на соседней крыше, с вентиляционного короба; как сбросили ящик; как она прыгнула с края, оставив меня одного с отсутствием плана. Не было у них только записей о том как мы летели и садились. Видимо дрон прилетел позднее. Когда мы уже одели балаклавы и очки. Здесь мне точно повезло.

Дрон всё заснял — в хорошем разрешении. Потом они переключились на Пилигрима в толпе внизу, а меня пока оставили без внимания. Решили, что я тоже прыгнул следом, — и бросили все силы на поиск нас внизу. Жаль, они не знали, что парашют мне на операцию забыли выдать. Мне самому это казалось невероятным: как вообще можно забыть парашют на такую важную операцию? А тем более — забыть меня на крыше. Но факт оставался фактом: пришлось мне прятаться в вытяжке, и благодаря этому они меня потеряли.

Пилигрима взяли спецназовцы Мидланда прямо у её гравицикла. За всё время разбирательства ни разу не прозвучало моё имя. Отпуск Варгос. Они знали, что я там был, но всё время использовали формулировку «неизвестный второй террорист». Кто был вторым, они, несомненно, знали. Но вот я всё время был в балаклаве, очках и прикрыт капюшоном плаща, а также в перчатках. Так что моя физиономия нигде не засветилась, как и моя ДНК.

Небоскрёб, где я прятался, они так и не смогли осмотреть. Охрана здания заблокировала им вход. Без осмотра — нет улик. Нет улик — нет доказательств.

Получается, вся операция была под наблюдением Мидланда с самого начала.

Эта мысль была некомфортной. Они знали о маяке, за нами следили с помощью дрона, вели записи всего происходящего. Но не вмешивались. Ждали. Или не понимали до последнего, что было задумано.

Или второй вариант напрашивался сам собой, хотя я не хотел его принимать. Им был нужен повод — конкретный, задокументированный, с видеозаписями — чтобы обвинить «Имперскую закупочную». Поэтому они не останавливали нас, чтобы мы делали именно то, что им требовалось: организовали провокацию. Но вот они не думали, что по ним прилетит их же ракетами.

И Пилигрим… Маяк на её гравицикле. Когда его установили? Может, она с самого начала работала на Мидланд? Или её завербовали позже? Слишком много у меня к ней было вопросов. Слишком мало ответов.

На суде Пилигрим держалась спокойно — для разумного, которого обвинили в нападении и терроризме и которому светит двадцать лет колонии. Это требовало определённого самообладания. Она заявила, что на записи её заставили говорить под действием неизвестных препаратов, что она не имеет никакого отношения к взрыву и никогда не работала на «Имперскую закупочную».

На вопрос судьи: «Что же вы делали на крыше небоскрёба поздно ночью?» — она ответила, что хотела посмотреть рассвет.