— Какая? Ах вот эта. Нет. Не так, что бы уж очень давно. Наверное несколько месяцев. Точно я сказать не могу. Я её впервые, наверное зимой заметила.
— А посмотреть можно?
Варвара опустилась на колени, взяла левую ногу Бируты в руки и стала внимательно всматриваться в родинку на её стопе. От серьёзного выражения, которое приобрело её лицо, сразу повеяло чем — то очень тревожным. По крайней мере для меня лично.
Варвара довольно долго осматривала эту злополучную родинку, а потом спросила Бируту:
— Не болит?
— Сейчас нет, а так да, немного побаливало. Даже затруднения при ходьбе были. Но сейчас всё вроде бы нормально.
Выражение, которое приобрело лицо Варвары нравилось мне всё меньше и меньше. Окончив осматривать злополучную родинку, она поднялась с колен и спросила:
— Бирута, ты ведь живёшь в Москве, если я не ошибаюсь?
— Да, в Москве. А в чём дело? Эта родинка, что -то серьёзное? Она побаливала у меня одно время, но сейчас вроде всё нормально. Только иногда чешется.
— А слабости, потери аппетита, повышенной утомляемости у тебя нет?
— Не знаю. Хотя этой весной я чувствовала себя как -то не очень хорошо. Я поэтому на юг и поехала. У нас в Латвии сейчас погода не очень. Прохладно, дожди. Я и решила с подругой на юг съездить, на солнце погреться. Только подруга заболела аппендицитом. Пришлось мне одной ехать. Можно сказать в никуда. Хорошо я в поезде Андрея встретила. Не знаю, что бы я без него делала. Он здорово мне помог.
— Так ясно,- лицо у Варвары как- то резко нахмурилось.
— Что-то серьёзное? Ты же онколог? Это, что -то серьёзное?- голос Бируты становился всё более и более встревоженным с каждым новым произносимым ею словом.
— Успокойся. Пока ничего серьёзного я не вижу. Но понимаешь такие родинки, могут переродится, как раз в очень серьёзное. Причём очень быстро. Давай сделаем так. Я оставлю тебе свои координаты, и ты сразу, как вернёшься с юга, придешь ко мне на приём. Только не медли? Поняла? С такими вещами не шутят. И вот ещё, что. Пока ты будешь здесь постарайся поменьше бывать на солнце.
Лицо Бируты сморщилось и мне показалось, что она вот вот заплачет. Она всхлипнула и произнесла дрожащим голосом:
— Это рак. Я знаю. У меня шесть лет назад родная тётка умерла от меланомы. Ну, что ты молчишь? Это она? Меланома?
Варвара прямо таки рявкнула на Бируту.
— Так! Прекрати ныть! Тетка у неё умерла! Ты не не она. Запомни, такие диагнозы не ставятся на пляже после двухминутного осмотра. Но я скажу тебе. На мой взгляд это не меланома. Но если ты промедлишь, и будешь бегать от врачей, эта твоя родинка очень запросто может переродится в меланому. Поняла? Так, что как приедешь в Москву, сразу ко мне на приём. Ещё раз спрашиваю тебя- поняла?
Бирута закивала головой. Настроение у всех нас после всего этого, как-то быстро сошло на минор и мы засобирались с пляжа обратно. Купаться после всего этого больше никому больше не хотелось.
Я и Варвара шли позади Бируты. Посмотрев как она с потерянным видом шагает впереди я шепотом спросил Варвару:
— Что всё плохо?
— Похоже да. Похоже, очень похоже на меланому. Причём на запущенную. Видимо у неё и метастазы уже пошли. Хотя конечно, сам понимаешь, на пляже такие диагнозы не ставятся.
— Ну, а если всё подтвердится. Что тогда?
— Тогда ничего хорошего. Меланома, да ещё с метастазами. Боюсь случай безнадёжный. Будем конечно лечить, но такие опухоли практически не курабельны. Год, от силы два. И всё. А может быть и того меньше. А у неё к тому же и наследственность. Тут всё один к одному. Жалко девчонку. Разве только ты со своими способностями поможешь.
— Я вообще то с онкологией никогда дел не имел. Так по мелочам только. Ну я тебе уже говорил об этом.
— И не будешь иметь. Попробуй только. Как попробуешь, так сразу сядешь. Учти это.
Я остановился и посмотрел на Варвару.
— Послушай, а ты, что действительно в случае чего, приложишь все усилия, что бы меня посадили? После всего того, что было между нами?
— Иди. Шагай вперёд. И даже не сомневайся. Посажу. Возможности у меня имеются. Если бы ты знал, как я ненавижу всех вас, самозваных целителей, экстрасенсов и знахарей. Сколько на вашей совести загубленных жизней! Вы мало того, что внушаете несчастным, умирающим людям ложную надежду на выздоровление, вы ещё и обираете их. У вас нет ничего святого. Мародёры!
— Интересно. Нет, это решительно интересно. Мы с твоей точки зрения мародёры. Хотя я вот лично за свой дар с людей ни копейки не взял. Мы внушаем ложную надежду умирающим людям! А, что делаете вы? Да тоже самое! Вылечить то вы их не можете! И чем вот ты, ты, лучше меня? Если мы уж перешли на личности.