— Может быть ты и права. Но в принципе, я мог бы заехать и в Москву.
— Зачем? Вот скажи, на милость, зачем?- Варвара приподнялась на локте и посмотрела мне в лицо,- ну приедешь ты, и, что?
— Могли бы встретится.
— Не надо, Андрюша, никаких встреч. Раз встретимся и всё закрутится по новому. А вот этого я не хочу. И тебе этого не надо.
— Откуда ты знаешь, что мне надо?
— Чувствую. Женщины всегда чувствуют лучше мужчин. Мне кажется ты и сам знаешь это. Не нужна я тебе. Сейчас по крайней мере.
Я задумался. Конечно в чём -то Варвара была права. Да даже не в чём -то, а очень во многом. Моё положение сейчас, здесь в 1978 году, было, очень и очень шатким. А соваться в Москву, в режимный город мне сейчас было очень и очень не желательно. Наилучшим для меня вариантом действий, было спрятаться, по крайней мере на время, где — ни будь в провинции. Или на самом деле вспомнить всё то, что чему учили меня в колледже и университете и податься куда — ни будь на север. Единственным обстоятельством, что мешало мне принять такое решение, была острая тревога за судьбу Варвары. Но с другой стороны до ноября ещё было достаточно времени. Авось за него и придумаю, что — ни будь. А если начну спешить и суетится, и сам спалюсь и Варваре не смогу ничем помочь. Нет. Она совершенно права! По крайней мере на этот, текущий момент времени.
— Ладно, возможно ты и права. Но хоть посадить тебя на поезд ты позволишь? И учти, вообще то я не исключаю нашей возможной встречи в будущем. Учти это!
— Конечно, Андрюша. Я очень хочу, что бы ты проводил меня. И знаешь, я тоже очень надеюсь, что мы встретимся. Когда — ни будь.
Послезавтра я провожал Варвару на вокзал. Мы стояли на перроне, когда к нему подошёл поезд Старо- Таманск- Москва. Когда объявили посадку, Варвара повернулась ко мне и произнесла:
— Прощай, Андрюша!
— До свидания. Варя,- ответил ей я.
Мы обнялись на прощание. Когда Варя оторвалась от меня, я увидел слёзы на её глазах.
Я вернулся к себе на улицу Чернышевского. Делать мне было решительно нечего, на пляж идти не хотелось ( да и без Варвары я на него наверное, больше не пойду). Покопавшись в своих вещах, я достал наполовину полную фляжку коньяка и решил прикончить её.
За этим увлекательным занятием меня застала Бирута. Она вошла в комнату, села напротив меня, шмыгнула носом и спросила:
— Уехала?
— Уехала.
— Бухаешь?
— Бухаю.
— Можно я присоединюсь? У меня вино есть.
— Присоединяйся.
Бирута ушла к себе в комнату и вернулась с бутылкой вина.
Когда бутылка опустела больше чем на половину, девушка, положила голову на руки и до меня донеслись её рыдания.
— Ну, что с тобой?
— Как, что? А то ты не знаешь!
— Ты про свою родинку? Но тебе же сказали, что ничего страшного пока нет.
— Не ври, не ври. Я же видела лицо Варвары. Всё мне понятно. У тети Линды так же всё начиналось. А потом… У неё метастазы в головной мозг были. Её парализовало, она почти полностью ослепла. Знаешь мы её все любили, но только когда она умерла, все облегчение испытали. Так, она сама мучилась, и нас всех измучила. Мне же только двадцать три года! Ещё вчера я думала, что вся жизнь впереди и вот всё. Финал!
Что я мог сказать на это? Только то, что Варвара могла и ошибиться. Но в глубине души я чувствовал, даже не чувствовал, а знал и знал наверняка, что нет тут никакой ошибки. Понимала это и Бирута.
Бирута допила вино и вдруг вцепившись в мою руку произнесла, захлёбываясь от слёз.
— Андрюша, если это рак, то обещай, что ты поможешь мне! Обещай! У меня надежда только на тебя. На твои способности. Больше ни на кого. Врачи мне только жизнь продлить могут. Да и не жизнь, а страдания. Я не хочу. Понимаешь не хочу умирать, как тетя Линда!