Взвыв, неизвестный свернулся в позу эмбриона, прижимая руки к животу. Ногой отодвинув выбитый у него нож в сторону, парень оглянулся на продавца и, чуть усмехнувшись, глядя на его испуганно-обалделый вид, иронично поинтересовался:
– Цел?
– Это что ж такое было, мил человек? Он же меня едва не зарезал!
– Ну не зарезал же, – пожал Матвей плечами. – Полицию зови. Видоком будешь.
– Чего это? – тут же насторожился продавец.
– А кому только что едва нос не отхватили?
– Ну, так-то да, – растерянно кивнул продавец и едва успел открыть рот, как над рядами разнёсся пронзительный женский визг:
– Уби-и-или!!!
Покупатели, не сразу сообразившие, что за суета возникла у одного из прилавков, дружно отшатнулись назад, чтобы моментально окружить место происшествия. Прислонившись спиной к прилавку, Матвей окинул толпу долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что подельников у неизвестного тут незаметно, прижал ногой выбитый нож. Что называется, на всякий случай. Подослать ловкого мальчишку, который сможет подобраться под прилавком и утащить оружие, много ума не надо. А без ножа это уже будет не попытка убийства, а просто драка.
– А ну расступись! – послышался грозный окрик, и толпа раздвинулась, пропуская троих полицейских.
Дородный урядник с роскошными бакенбардами и двое молодых рядовых прошли к прилавку и с ходу принялись всех строить.
– Это что тут за безобразие на торгу? – грозно произнёс урядник, орлиным взором оглядывая толпу.
– Извольте видеть, господин полицейский, варнак вот энтот едва меня и казачка не порешил. Ножом размахивать взялся, – тут же взвился продавец.
– И где нож? – с интересом разглядывая лежащего, поинтересовался урядник.
– Извольте, – коротко ответил Матвей, ногой подвигая нож к лежащему.
– Поднимите его, – скомандовал урядник своим подчинённым.
Неизвестного ловко вздёрнули на ноги, и полицейский, заглянув ему в лицо, расцвёл довольной улыбкой:
– Ба, какие люди! Рябой. Давненько я тебя не видел. Ты что же это, рожа варначья, вздумал на моём торгу безобразие чинить? В железа его, – приказал урядник, и на запястьях убийцы звучно защёлкнулись массивные наручники. – Так что скажешь? – поинтересовался полицейский, подбирая с земли нож.
– Всё одно его порешат, – прохрипел Рябой, морщась от боли в сломанном запястье.
– И чем вам простой торгаш не угодил? – удивился урядник.
– Да не тот, – мотнул Рябой давно не мытыми космами. – Этот. Казак.
– О как! – удивился полицейский, оглядываясь на замершего словно статуя парня. – Да вы, дурни, не иначе ума лишились, коли вздумали с казаками воевать. Они за своих тогда все ваши малины вырежут.
– Это уж как бог даст, – криво усмехнулся Рябой и, вздохнув, добавил: – Чего уж. Взяли на горячем, так тащите в холодную. За своё отвечу.
– А чего это ты вдруг такой на всё согласный? – насторожился урядник.
– Решил от иванов своих на каторге спрятаться. Он ведь заказа не исполнил, а значит, отвечать перед ними за то должен, – понимающе усмехнулся парень.
– Где ж ты такой грамотный взялся? – растерянно прохрипел убийца.
– Из тех же ворот, что и весь народ, – фыркнул Матвей. – А ежели тебя в холодной кто за меня спросит, передай, что ты последний, кто от меня живым ушёл. Дальше я вас резать стану.
– Ты это, казачок, полегче, – попытался осадить его урядник. – На такой случай в государстве закон имеется. И коль зарежешь кого, перед ним отвечать придётся.
– За свои дела я ответ только перед казачьим кругом и Господом Богом держать буду, – отрезал Матвей. – А коль сунутся, там и останутся. Сам я их искать не стану. Считай, хозяин, сколько я тебе за товары должен, – повернулся он к продавцу.
– Так это, серьги, бусы, зеркало да шаль. Всё вместе пять с полтиной, коль на ассигнации, – моментально включился продавец.