Читать книгу «Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход» онлайн.

– Бать, коней этих продавать станешь? – подумав, поинтересовался парень.

– Думаешь Ульянке одного отдать? – моментально сообразил кузнец.

– Угу. У неё-то мерин старый совсем. И так одна в поле ломается, а тут ещё лошадь того и гляди копыта откинет, – вздохнул Матвей и тут же мысленно обозвал себя ослом.

– На привале осмотрю их как следует, а там подумаем. Эти-то к полю не сильно привычны. Подумаем, как лучше будет, – помолчав, протянул Григорий.

Быстрый шаг позволил трофейным коням отдышаться и прийти в себя. К тому времени, когда караван добрался до перелеска, где они вставали на ночёвку, кони пришли в себя и остыли после долгой гонки. Загнав дроги на поляну, где было оборудовано что-то вроде бивака, Матвей отогнал коляску поглубже в перелесок и, распрягая коней, задумчиво предложил:

– Бать, глянь, как у неё с колёсами?

– Колёса добрые, – понимающе кивнул кузнец, уже успевший оценить транспорт хозяйским глазом. – Ты ужином займись, а я тут похозяйничаю, – велел он, снимая черкеску и засучивая рукава.

Спустя полтора часа, когда все кони были обихожены, а над костром булькал наваристый кулеш, кузнец вернулся к биваку и, отряхивая от воды руки, с довольным видом проворчал:

– Там и колёса, и сиденья добрые были. Новая коляска была.

– Ладно, хоть оглобли не прихватил, – усмехнулся Матвей. – А рессоры на ней были? – вспомнил он про техническую новинку.

– Нет. На ремнях была, – вздохнул кузнец с явным огорчением.

Тут Матвей его прекрасно понимал. В их жизни любое металлическое изделие, да ещё и в хорошем состоянии, было почти на вес золота. Если с древесиной ещё можно было как-то решить вопрос, то с металлом всё было далеко не так просто. Вспомнив эпопею с поездкой в Юзовку, парень в очередной раз вздохнул и, взъерошив себе чуб, принялся вспоминать, всё ли они купили для решения вопросов с походными мелочами. Григорий, попробовав кулеш, одобрительно хмыкнул и, кивая на котелок, скомандовал:

– Налетай, Матвейка. Готово уж.

Вместо ответа парень достал из-за голенища левого сапога ложку и, отерев её чистой тряпицей, в свою очередь запустил в варево. Кулеш они уничтожили быстро. Подвесив над костром котелок с водой, парень отправился к роднику мыть посуду. Григорий, набив трубочку, не спеша закурил и, прищурившись, задумался. Дождавшись, когда вода закипит, Матвей заварил чаю и, передав кружку отцу, осторожно поинтересовался:

– Чего задумал, бать?

– Кобылу нашу Ульяне сведёшь. Мерин уж старый больно. Такого дарить – только позориться. Соромно. А кобылка ещё послужит. Да и спокойная она. К работе привычная. Эту пару себе оставим. Раз уж трофеем достались, пусть у нас и будут.

– Благодарствуй, бать. Ты уж прости, что в расходы ввёл, – на всякий случай извинился Матвей.

– Пустое. Было время, меня самого вот так вот вдова уму-разуму научила. Дай ей бог здоровья. Может, потому и живём с Настасьей душа в душу, – едва заметно усмехнулся мастер.

– А я думал, чтобы так жить, друг дружку любить надобно, – не сумел промолчать парень.

– То само собой, – кивнул Григорий. – Но в жизни всяко бывает. Иной раз мужик с бабой друг дружке ну никак не подходят. Особливо в постели. Вот тогда и случается всякое.

– Бывает, – сообразив, о чём речь, кивнул Матвей.

– Бывает, – эхом повторил кузнец, явно думая о чём-то своём.

– А мать возражать не станет, ежели я кобылку сведу? – осторожно уточнил Матвей, вспомнив реакцию родительницы.

– Пустое. Не смотри, что она тебя высмеивает да пощипывает. То просто ревность материнская. Всё не верит, что вырос ты, – усмехнулся Григорий. – А сама принялась дочку Ульянину привечать. То пирожка даст, то ягод каких. Да и саму Ульяну не ругает. Умная у тебя мамка, Матвейка. Ревность в кулак зажала да благодарит её, что к тебе расположена.

Таких подробностей Матвей не знал, так что слушал отца очень внимательно. Это была совершенно новая для него страница частной жизни в казачьей среде. Прадед никогда ни о чём подобном не рассказывал. По всему выходило, что никто подобные отношения не порицал, а родители парней, наоборот, относились к ним одобрительно, потому как понимали, что эта грань жизни не менее важна, чем всё остальное. Судя по всему, подобные отношения в станице понимали и старались не особо порицать.

Разговор увял, и казаки просто не спеша попивали чай, глядя в тлеющие угли. Где-то в степи затявкал шакал, и кони забеспокоились. Поднявшись, Матвей прошёл к ним и, убедившись, что все лошади хорошо стреножены, снова вернулся к костру. Трофейная пара, отдышавшись и успокоившись, после ухода выглядела даже лучше, чем казалась на первый взгляд. Это парня радовало, потому как наличие в семье хороших коней было показателем достатка.

Шакалы принялись перекликаться по всей степи, и Григорий, вскинув голову, глухо проворчал:

– Не иначе крестничков наших нашли.

– Так они ж далеко, – удивился Матвей.

– Шакал – зверь умный, – усмехнулся кузнец. – Найдёт добычу, обязательно всем о том расскажет. Стаей живёт и понимает, что один он слаб. А вот стаей и медведя задрать могут.