– Шутить изволите, сударь? – иронично фыркнул Матвей.
– Отказываетесь? – оживился жандарм.
– Дозвольте сабельку вашу, – вместо ответа протянул парень руку.
– Ты чего задумал? – насторожился подполковник.
– А сейчас сами всё увидите, – усмехнулся Матвей, требовательно шевеля пальцами.
– Ладно, посмотрим, – мрачно протянул подполковник, вытягивая саблю из ножен.
Взяв саблю в руки, Матвей быстро осмотрел клинок и, улыбнувшись, достал из кармана тонкий кожаный шнурок. Вскочив на прилавок, он быстро привязал саблю за рукоять к перекладине и, спрыгнув, повернулся к отцу.
– Рубани, батя. Как того бычка рубил. От души.
– Не жаль саблю-то, ваше благородие? – едва заметно усмехнувшись, поинтересовался кузнец, подхватывая шашку и лихо прокручивая её в руке, разминая мышцы.
– Руби. Ещё посмотрим, кто жалеть станет, – возмущённо засопел жандарм.
– Воля ваша, сударь, – рассмеялся казак и, обойдя прилавок, встал перед висящей саблей.
Собравшаяся толпа отхлынула в стороны, чтобы не попасть под удар, и тут же ещё сильнее уплотнилась. Григорий, оглядевшись, сделал шаг назад и, разогнав шашку, с подшагом рубанул по сабле. Плоский кожаный шнурок держал казённое оружие ровно, так что удар пришёлся прямо по лезвию. Глухо брякнув, сабля разломилась пополам. Ещё раз провернув в руке шашку, казак положил её на плечо, после чего, перехватив левой рукой, протянул оружие князю.
– Гляди, княже. На моём клинке только царапина, – гордо произнёс мастер, поднося оружие к самому носу горца.
– Вай-ме, и правда настоящий булат, – охнул грузин и, возмущённо покосившись на подполковника, проворчал: – Говорил тебе, настоящий. А ты: подделка, подделка.
– Не сердись, Вахтанг. Просто булатного оружия в наших местах давно не продавали. Тем более казаки. Когда было, чтобы они доброе оружие продавали? – примирительно пояснил жандарм.
– Слушай, говорил же, я о том спрашивал. Сказали, сами делают. Вон у мальчика посмотри. Тоже кинжал булатный, – отмахнулся горец и, повернувшись к кузнецу, продолжил: – Не сердись, мастер. Привёл я тебе коня. Пойдём, сам его посмотришь.
– Ты, княже, от уговора отказался. Вон деньги твои. А коня я сыну и в другом месте купить могу, – неожиданно отрезал мастер, возвращаясь за прилавок.
– Э-э, Саша, вечно ты своими подозрениями всё портишь! – всплеснул горец руками и, шагнув к прилавку, продолжил: – Вот что, уважаемый. Давай договоримся. Я тебе коня для сына даю и пятьдесят рублей денег.
– Вахтанг! – изумлённо ахнул жандарм.
– Что Вахтанг? – возмущённо повернулся к нему горец. – Где я ещё такой клинок возьму? Твой казённый он словно масло разрубил. Надо будет, ещё добавлю. Слушай, уважаемый, был же уговор. Не сердись. Сам знаешь, такое оружие редко кто отдаёт, потому и опасался я. Продай.
– Добре, – помолчав, кивнул Григорий, задвигая шашку в ножны. – Коня и пятьдесят рублей.
– Вот, возьми, – засуетился князь.
– Матвей, прибери деньги, – скомандовал кузнец, забирая кинжал. – Пойдём, княже. Гляну, что там за конь.
– Хороший конь, слушай. Специально выбирал. Знал, кому отдавать буду, – уверенно кивнул горец.
Кузнец вышел из-за прилавка и направился в указанную сторону, всё так же неся клинки в руке. Сделка ещё была не закончена. Матвей, быстро прибрав деньги отдельно, огляделся и, заметив, что замерший с обломками сабли в руках жандарм смотрит на него задумчивым взглядом, на всякий случай спросил:
– Не так чего, сударь? А то на мне ведь цветы не растут.
– Тот конь, что Вахтанг привёл, на торгу у барышника рублей восемьдесят на ассигнации стоить будет. Плюс к тому пятьдесят рублей он вам деньгами дал. Итого сто тридцать. Дорого, – произнёс жандарм, явно озвучивая свои мысли.
– Ну, одна сабля всяко дешевле встанет, – пожал Матвей плечами, сообразив, к чему это было сказано.
– Откуда у вас секрет этот? Не верю я, что это тайна семейная, – вдруг спросил подполковник, шагнув к прилавку.
– А я не поп, и до веры вашей мне дела нет. Батя тот секрет полжизни искал. Потом уж я помогать стал, как в силу вошёл. Так что наш это секрет. Семейный.