Башню трясло всё явственнее. Кое-где стены уже пошли мелкими трещинами.
В реальности Алексея земля дрожала тоже. Люди на улицах замирали: кто-то хватался за сердце, кто-то смотрел в небо, где на чистом небе вдруг полыхнула молния. По городу прокатился гул, и, кажется, не гром, а что-то другое, глубокое, идущее из-под земли.
Синхронизация. Миры схлопывались в одну точку.
Алексей посмотрел на карту и вдруг увидел то, чего не замечал раньше. Две маленькие фигурки, летящие вниз с рушащейся башни: он и Норта, они падали вместе. В разных мирах, но падение было одним на двоих.
— Держись, — прошептал он.
Норта, споткнувшись в очередной раз, услышала эти слова. Или не услышала, а почувствовала. Она, кряхтя, поднялась и пошла дальше.
***
Лестница кончилась внезапно. Просто оборвалась, и Норта вышла на ровную каменную площадку: здесь не было стен, ни потолка, только серое, давящее небо, которое нависало так низко, что Норте пришлось пригнуться. И воздух здесь был другим, каким-то спёртым, как в подвале, хотя вокруг не было ничего, кроме открытого пространства.
В центре площадки стоял Атлант. Норта узнала его не по описаниям из книг, она узнала его по тому, как он застыл. И это был не просто старик, держащий небо, это была статуя.
Серый камень проступал сквозь кожу. Левая рука уже полностью окаменела: пальцы, запястье, локоть, всё было неподвижно, покрыто сетью мелких трещин. Каменная кора ползла вверх по плечу, добиралась до шеи, волосы на затылке превратились в пучок тонких каменных нитей. Лицо застыло в гримасе, рот приоткрыт, глаза выпучены, будто в последний миг он увидел что-то ужасное.
— Атлант? — позвала Норта.
Каменные губы дрогнули, и с трудом, со скрежетом, из горла вырвался хрип:
— Уходи... Не смотри... на меня...
— Что с тобой случилось?
— Персей... — слово давалось с таким трудом, будто каждую букву приходилось выламывать из камня, — он показал мне голову Медузы... И я... я превращаюсь. Вот уже тысячу лет... Медленно... Изнутри...
Норта подошла ближе.
— Медуза, — повторила она, — я знаю её.
— Все знают... — прохрипел Атлант, — она чудовище... Она убивает взглядом... Она...
— Нет, — Норта перебила его, — ты не знаешь! Её прокляли, Афина прокляла её за то, что Посейдон... — она запнулась, — в общем, она не чудовище, она жертва.
Атлант замер, даже каменная кора перестала ползти на секунду.
— Жертва? — переспросил он.
— Да, и я видела её, говорила с ней. Она отдала мне часть себя, — Норта полезла в котомку, нащупала маленький флакончик — тот самый, что сделала в лаборатории Мага, смешав каплю Медузы с другими ингредиентами, — вот!
Она вытащила флакон: внутри плескалась тёмная, густая жидкость. На свету в ней мелькали искры, в точности как те, что Норта видела в глазах Медузы.
— Что это? — спросил Атлант.
— Духи. Я сделала их в самом начале пути. Там есть капля Медузы, её боль, её проклятие, но не только. Там есть ещё кое-что.
— Что?
— Прощение... — Норта откупорила флакон. — Она простила тех, кто её проклял, отпустила. И я думаю... может, это поможет и тебе.
Атлант смотрел на неё своими выпученными глазами. В них, глубоко внутри, за мутной пеленой ужаса, мелькнула искра надежды.
— Если это шутка... — начал он.
— Не шутка.