— Я вижу, — сказала она просто. — Ты принёс свет, и благодаря тебе люди до сих пор верят, что даже в самой тёмной ночи можно зажечь свечу.
— О тебе пишут книги и снимают фильмы, — поддержала её Нора, — в твою честь назван спутник Сатурна и химический элемент, и вообще, ты символ науки и прогресса!
Прометей вздрогнул. Факел в его руке вспыхнул ярче — так ярко, что Норта зажмурилась.
Он провёл рукой в воздухе, и между пальцев вспыхнул огонь. Не жгучий, а тёплый, золотистый. Из этого огня соткалась карта.
На ней был изображён он сам, прикованный к скале, но с факелом в руке и с удивительно спокойным лицом. На факеле был различим логотип "Fire v1.0." Внизу вился дымок, складываясь в слова: "Прометей. Аркан жертвенного огня".
— Ого, — сказала Нора. — Ещё один!
— А какие у тебя значения? — поинтересовалась Норта.
Прометей приосанился:
— Прямое положение — жертва ради высшей цели. Творческий огонь, вдохновение, готовность отдать себя ради других. Если выпадает в раскладе — значит, пора зажечь, а не тлеть.
— А перевёрнутое?
— Перевёрнутое — это когда ты думаешь, что ты единственный спаситель мира. Когда твоя жертва становится самоцелью и ты уже не замечаешь, что никому, кроме тебя, это не нужно, — он хмыкнул, — типичное "я тут страдаю, а вы не цените". С такой установкой и до скалы недалеко.
Он протянул карту Норте.
— Держи, теперь я тоже в коллекции. Медуза, Пегас, я... Кого ещё не хватает?
— Атланта, — ответ прозвучал из медальона.
Заметив недоумённые взгляды, Нора продолжила свою мысль:
— Ну, да, по теории утраченных Арканов в Башне должен быть Атлант, который держит небо. Его окаменил Персей с помощью головы Медузы Горгоны, так что, у нас есть шанс ему помочь, так сказать, дать противоядие.
— О, как всё запутанно! — воскликнула Норта.
— Атлант! — Прометей посмотрел на Башню. — А ты в курсе, как я погляжу! Есть там такой! Я ему говорил: брось это небо, оно само держится. А он не верит, привык страдать.
— Ты тоже привык.
— Привык, — кивнул Прометей, — но я хотя бы отпустил, а он всё держит. Может, у тебя получится его растормошить.
Они пошли дальше. Башня становилась ближе. Уже можно было разглядеть детали — трещины в стенах, тёмные провалы окон, острый шпиль, уходящий в самое небо.
— Дальше я не пойду, — сказал Прометей, останавливаясь. — Моё место здесь на подходах. А тебе — туда.
— Спасибо, — сказала Норта.
— Не за что, — он улыбнулся, — передавай Атланту привет! Скажи: Прометей велел не дурковать, небо само держится.
Норта кивнула и пошла к Башне. Она обернулась, но Прометей уже растворился в сером полумраке. Только искра мелькнула на прощание и погасла.
***
Норта стояла перед исполинской башней. Она была не просто каменная, но ещё и полупрозрачная, как мираж, и в её стенах видны были очертания многих знакомых Норте зданий: вот Императорский дворец, вот здание Академии Магии, где работал её отец, а вот и родной дом — обветшалый особняк Воронцовых. Все они проглядывали одно сквозь другое как слипшиеся слайды.
— Какая-то множественная экспозиция, — послышался комментарий Звёздочки.
— Почему так?
— Похоже, что здесь миры сходятся и накладываются друг на друга.