В тот же миг воздух рядом с ними дрогнул, и из света проступила ещё одна фигура. Крылья у него были тёмно-синие, почти чёрные, с серебряными прожилками, очень красивые. Девушка невольно залюбовалась ими. А лицо показалось Норте печальным, усталым, хоть и бесконечно мудрым.
— Задкиил, — представил Рафаил, — Архангел милосердия. Прославился тем, что понимает, принимает и помогает даже падшим.
Задкиил шагнул ближе. Его крылья бесшумно опали и коснулись воды своими концами.
— Тяжело? — спросил он.
Норта не сразу поняла, о чём он. А поняв, что он о Медузе Горгоне, кивнула.
Задкиил посмотрел на Норту. В его глазах не было осуждения, только тихая, глубокая нежность.
— Ты приняла в себе боль, которая не твоя, — сказал он, — боль Рода, боль женщин до тебя, боль Медузы, которую прокляли за то, что она была прекрасна. Отдай её в чашу, не храни то, что сжигает изнутри.
Норта разжала пальцы. Капля упала в золотую чашу, и Норте действительно стало легче, тяжесть её пути словно свалилась с плеч.
Задкиил одобрительно кивнул и протянул девушке второй сосуд. Во втором сосуде плескалась болотная вода Повешенного. Норта узнала бы её с закрытыми глазами, вот она — такая тёмно-зелёная и густая.
— Это твоё терпение, — объяснил Рафаил, — ты смогла висеть между небом и землей и не срываться. А твоя вера, что падение это не конец — дорогого стоит. Эту каплю приму я как Покровитель Умеренности, Целитель и Проводник между мирами.
— Мне помогали, — скромно заметила Шутиха, вспомнив беседы с Элеонорой.
Рафаил улыбнулся. Его улыбка была тёплой, как вода, в которой стояла Норта.
— И всё же это ты висела над бездной и не сорвалась, — сказал он, — ты приняла своё бессилие и не сдалась. Это величайшая сила — способность ждать, когда нет сил.
— Я думала, что схожу с ума, — прошептала Норта.
— Ты выздоравливала, — поправил Рафаил, — иногда исцеление выглядит как безумие. Помни: исцеление не бывает быстрым, оно течёт, как вода. Так что, позволь себе течь и не требуй от себя мгновенных результатов.
Капля упала в чашу и вода в ней тут же засветилась ровным зелёным светом, успокаивающим и живым.
***
Из света выступил третий Архангел. Он был в сияющих доспехах, словно сотканных из света, с мечом в руке, который не грозил, а просто был как граница, как защита. Но главное, его крылья! Они были красные! Это было торжественно и немного пугающе.
В руках этот строгий воинственный Архангел держал третий сосуд: там внутри был огонь. Но не жгучий, а ровный и золотистый — это была искра из Таро Драконов, колоды, где Смерть встречали с поднятой головой.
— Михаил, — представил его Архангел Рафаил, — он рубит то, что должно быть отсечено.
Архангел Михаил строго посмотрел на Норту. Он вроде и не оценивал,но, казалось, видел насквозь. И усмехнулся:
— Ты не воин, — произнёс он, — но ты идёшь смело и несёшь с собой огонь, который не огонь, а твоя огненная отвага. Такая отвага не кричит, а молча идёт вперёд, пусть ей и страшно.
"Да, это и вправду про меня", — подумала Норта и взяла искру в ладонь. Она не обжигала, только приятно грела, разливая тепло по всему телу.
Архангел Михаил коснулся мечом поверхности воды в чаше, и та на миг стала зеркальной.
Искра Драконов упала в чашу, и когда огонь и вода встретились, они не погасили друг друга, а засияли ярче, каждый по-своему.
***
— Мы ждём ещё одного участника, — пояснил Рафаил, медля и осматриваясь вокруг.
И действительно, скоро возник столп света и оттуда выступил четвёртый Архангел. Крылья его были прозрачно-воздушные и более всего напоминали утренний туман, а в руках была лилия — или другой цветок, нельзя было разглядеть точно.
— Гавриил, — представил Покровитель Аркана, — Вестник. Он приносит новости, даже если они разбивают сердце.
Гавриил не улыбался, смотрел серьёзно, почти сурово.