— Измена смерти, — повторила Норта. — Это значит не умереть, когда должна?
— Это значит полюбить смерть больше, чем долг. Для самурая нет преступления страшнее. Но для художника — нет сюжета прекраснее.
— А для вас? — спросила Норта
— У меня нет предпочтений, — ответил Экскурсовод, — я только показываю.
***
Смерть в Таро Парацельса представала как неразрешимая тайна и загадка.
— Удивленья достойны поступки творца! — произнёс Экскурсовод и продолжил нараспев:
Переполнены горечью наши сердца:
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца…
— Парацельс искал смысл Смерти, — сказал Экскурсовод, — он думал, что её можно вычислить, как движение планет, но он ошибался.
— В чём?
— Смерть — это не уравнение, у неё нет решения. Есть только путь.
***
— Таро Трансформации представляет Смерть как дорогу, — начал Экскурсовод и перешёл на стихи.
Ни от жизни моей, ни от смерти моей
Мир богаче не стал и не станет бедней.
Задержусь ненадолго в обители сей —
И уйду, ничего не узнавши о ней.
Ухожу, ибо в этой обители бед
Ничего постоянного, прочного нет.
Пусть смеётся лишь тот уходящему вслед,
Кто прожить собирается тысячу лет.
— Опять Омар Хайям, — вставила реплику Элеонора (голос доносился с помехами, будто издалека), — видимо, этот Кого-нельзя-называть любит его поэзию.
Норта смотрела на дорогу. Ей показалось, что карта чуть шевельнулась, или это ветер прошёл по галерее, хотя здесь никогда не было ветра. Дорога — это то, что отзывалось, было ей понятно.
***
Карта Смерть из Таро "Теневые пейзажи" отличалась яркими красками. Карта лучилась золотистым светом, и внутри поднималась из огня птица.
— Смерть как торжество жизни, — сказал Экскурсовод, — Феникс. Единственный, кто встречает смерть не с ужасом, а с песней. Потому что знает: после неё будет не тьма, а полёт.
— А ему больно? — невпопад спросила Норта.
— Ему больно каждый раз, но он не помнит боли, он помнит только небо.