***
— Смерть как горестную утрату родного человека встречаем в Таро Боттичелли, — продолжал свою лекцию Эскурсовод.
Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.
— Ну, надо же, читает голосом Ахматовой! — пробился из медальона удивлённый голос Элеоноры.
— Нора, ты с нами?
— Да, слежу с большим интересом. Но связь барахлит...
— Почему они не подошли к Матери? — спросила Норта у Безликого.
— Потому что боялись, — ответил Экскурсовод, — её горе было слишком большим. В нём можно было утонуть. Они выбрали тех, кто кричит: кричать легче, чем молчать.
Норта посмотрела на медальон. Металл стал чуть теплее.
***
Они подошли к следующей карте: Таро 78 дверей.
— Я дни мои влачу, тоскуя... — тихо произнёс Экскурсовод, — В "Таро 78 дверей" боль потери сочетается с ожиданием той же участи для себя.
Я дни мои влачу, тоскуя,
И в сердце образ твой храня,
Но об одном тебя прошу я:
Будь ангел смерти для меня.
— Прекрасная колода. — прокомментировала Элеонора, — А стихи Лермонтова.
Норта вспомнила мать. Ту, чьё лицо стёрлось из памяти, осталось только на портрете в кабинете отца. Ту, которую она никогда не звала по имени, только мама, только шёпотом, когда никто не слышит. Хотела бы она увидеть её в роли встречающего Ангела!
***
Они подошли к следующему экспонату.
— На многих колодах Смерть является нам в образе Чёрных всадников.
Вот классический пример — Пражское Таро, — словно бы обычный экскурсовод вёл обычную экскурсию, проговорила Фигура.
На карте был чёрный всадник, флаг над ним развевался, хотя ветра не было.
— Время угрюмое, кончились праздники, — продекламировал Экскурсовод.
Время угрюмое, кончились праздники,
Мир и покой, мир и покой.
Ломятся в дверь, это чёрные всадники,