— Да, — кивнула фигура, — теперь ты понимаешь. Дороги назад не бывает. Есть только дорога вперёд. И она начинается здесь.
Фигура повернулась и поплыла прямо в серую пустоту, не оглядываясь.
Норта посмотрела ей в спину, потом перевела взгляд на медальон. Он был всё так же холоден.
— Нора, — взмолилась она, — пожалуйста! Ты мне нужна!
Тишина. Потом едва заметное, почти неощутимое тепло под пальцами. Металл оттаивал медленно, нехотя, будто Нора собирала силы где-то на самом дне своего заточения и отправляла их наверх, сквозь толщи холода.
— Я... — Голос из медальона был глухой, слоистый, с долгими паузами между словами, — я видела кого-то Безликого. Ты... пойдёшь за ним?
— Не знаю. Стоит?
Пауза. Длинная, как вся серая равнина.
— В галереях, — медленно выговаривает Нора, — экскурсоводов не выбирают. Им следуют. Или уходят, но уходить некуда. Так что... да. Стоит.
Норта сжала медальон в ладони. Тепла больше не было, металл снова стал ледяным. Она сделала шаг. Второй. Третий. Серая пыль под ногами темнела, уплотнялась, превращалась в каменные плиты. Ветер стих. Воздух стал гуще, плотнее, в нём появился запах — старой бумаги, воска, засохших цветов, зажатых между страницами книг, которые никто не открывал сто лет.
Норта подняла голову. Она была уже не на равнине, она стояла в коридоре.
***
Коридор был бесконечен. Вдоль стен, на равных расстояниях висели картины.
Но это были не картины, а карты Таро. Огромные, в рамах, под стеклом, без стекла, в тяжёлых багетах и простых деревянных рамках, в потускневшей позолоте и в чёрном металле. И на всех — одно и то же. Тринадцатый Аркан. Смерть.
Скелет с косой, скелет с луком, скелет с чёрным знаменем, скелет на коне, скелет у трона, скелет, танцующий с королями и нищими. Смерть, рубящая головы, смерть, сидящая у очага с кошкой на коленях, смерть, обнимающая влюблённых, смерть, пьющая вино. И все они — разные.
Норта медленно пошла вдоль стены, и каждая карта встречала её взглядом. У скелетов нет глазниц, но она чувствовала — они смотрят, провожают, оценивают.
Фигура впереди остановилась.
— Галерея Безымянного Аркана, — представила она, — здесь собраны все попытки человечества назвать то, что не имеет имени. Тринадцатый Аркан в каждой колоде — свой. В каждой культуре — свой. В каждой душе — свой.
— Сколько их? — спросила Норта.
— Столько, сколько колод было создано и будет создано, и было создано, но утеряно, — Безликая Фигура повернулась к ней, — ты не увидишь все, на это не хватит ни одной жизни, но ты увидишь достаточно.
— Достаточно для чего?
— Достаточно, чтобы перестать бояться.
Фигура сделала шаг в сторону и оказалась внутри стены, слилась с ней, проступила на ней едва заметным рельефом.
— Я буду вести тебя, — сказала она, — смотри, но не пытайся запомнить всё. Ты здесь не для того, чтобы знать, а для того, чтобы пройти.
Норта подошла ближе и увидела, что галерея Безымянного Аркана не имеет конца.
Экскурсовод меж тем остановился. Его контур слегка наклонился, будто он тоже рассматривал карту впервые.
— Таро Магического Леса. Начнём с категорического отрицания Смерти. Смерть как парализующий Ужас...
На карте почти всё пространство занимал фрагмент огромного пугающего скелета птицы или динозавра.
— Смерть, — произнёс Безликий, — это нет.
Его голос изменился. Стал не глубже, не громче, он стал другим. Словно заговорил не он, а сама карта, сама бумага, сама краска, которой нарисовали эту карту.