– Помочь в чём? – сказал я.
Морщинка над Таниной переносицей разгладилась.
– Вот, так-то лучше, – сообщила Высоцкая. – Ты, Максик, вчера тоже пошутил. Шутка с доставкой цветов – удачная. Я её оценила. Она сработала даже лучше, чем ты надеялся. Потому что моя мама восприняла её всерьёз. Ты не представляешь, сколько приятных минут… нет, часов я вчера пережила, пока объясняла своей маме происхождение тех цветов. Моя убедительность в мамином присутствии снова дала сбой: мама мне не поверила. Я рассказала ей о тебе. О том, как я над тобой пошутила в твой день рождения. Сказала – что все эти букеты всего лишь ответная шутка с твоей стороны. Но…
Татьяна покачала головой.
– Мама над нашими шутками не посмеялась, – сказала она. – Мама теперь уверена, что я связалась с бандитом. Который заваливает меня цветами. Считает, что скоро меня взорвут вместе с ним в машине. Она уже отзвонилась моему отцу. С которым обычно не общается. Сообщила, что их дочь потеряла рассудок и влипла в крупные неприятности. Папа меня любит. Поэтому быстро проникся серьёзностью ситуации. Грозился, что закатает моего бандита… то есть, тебя, Максик… живьём в бетон. Я, разумеется, надеюсь: это была лишь красивая фраза с его стороны. Но полностью в этом не уверена.
Высоцкая сощурилась и заявила:
– Бетон – это не самое страшное, Максик. Самое страшное, что папа грозился отправить меня в Англию. Я, конечно, девушка самостоятельная. Уже не первый год доказываю это родителям. Вот только родительская любовь в моём случае – это похлеще любого стихийного бедствия, уж можешь мне поверить. Для папы и мамы я взрослой не стану никогда. Это я уже поняла. А ещё я не сомневаюсь, что папа слов на ветер не бросает. Я не про бетон, а про Англию говорю. Допускаю, что бетон – это образное выражение. А вот Англия – это серьёзно. Папины гориллы сунут меня в самолёт – и привет, Лондон.
Татьяна хмыкнула.
– Ты бывал в Лондоне, Масик? – спросила она. – Там всегда сыро и мрачно. Лондон – это даже не Париж с его круассанами. Мне в Англию сейчас никак нельзя. Я ещё работу над кулинарной книгой не закончила. У меня здесь друзья, работа и учёба. Учёба в Оксфорде или в Кембридже меня совершенно не прельщает. Мне нужен мой родной МГУ. Там, конечно, тоже полно снобов. Но их количество на порядок меньше, чем в английских вузах. Уж можешь мне поверить, Максик: моя одноклассница сейчас прокисает в Лондонской школе экономики. Почитаешь её письма – полюбишь Москву ещё больше.
Высоцкая взмахнула рукой и заявила:
– Так что собирайся, Максик. Поехали.
– Куда?
– Ко мне домой, разумеется. Ты же хотел туда попасть? Для этого ведь меня провожал. Считай, что твоя мечта сбылась. Познакомлю тебя с мамой. Напою тебя чаем с печеньем. Паспорт только прихвати. Не забудь.
Таня приподняла брови.
– Максик, что ты на меня так посмотрел? Паспорт нужен не для загса, не волнуйся. Моей маме его покажешь. Документ, Маскик – это серьёзно. Пусть увидит: я не наврала насчёт твоего дня рождения. Пожалуешься ей на мою шутку с цветами. Люба уже с моей мамой вчера побеседовала – сошла за мою сообщницу. Я чуть ли не на коленях вчера просила, чтобы мама не говорила Вике про цветы. Любка-то в кафе не проболтается. Я её честно подкупила французской косметикой и бессовестно припугнула. Я пообещала маме, что представлю ей тебя во всей красе. Так что доставай свой пиджачок, Максик, натягивай брюки.
Я провёл ладонью по колючей щеке и уточнил:
– Так в бетон или к маме?
– К маме, – заверила Татьяна. – С паспортом.
– Тогда сперва побреюсь, – сказал я. – Располагайся. Плащ повесь вон там, около двери.
По пути в умывальную комнату я всё же надеялся, что игра порадует меня новым заданием: «Произвести впечатление на Танину маму», «Знакомство с мамой» или даже «Пережить встречу с семейством Высоцкой». Но игра пожадничала: золотистые надписи не помешали мне сбривать с шеи и со щёк щетину. Не потревожили меня игровые сообщения и на обратном пути.
В комнате я снова увидел Высоцкую. А ещё и Наташу Зайцеву. Высоцкая и Зайцева сидели за столом, беседовали: тщательно причёсанная и нарядная Татьяна и слегка взъерошенная Наташа (в тапочках с потёртыми носами и в слегка мятом цветастом халате). При моём появлении обе девицы замолчали, повернули головы и скрестили взгляды на моём лице.
Наташа вскочила из-за стола.
– Максим, прости, что помешала, – сказала она. – Я… поздравляю тебя с днём рождения. Вот.
Зайцева схватила со стола толстенную книгу большого формата и передала её мне.
– Это толковый словарь Ожегова, – сказала она. – Замечательная и очень полезная книга. Она тебе пригодится в работе.
Вслед за книгой Наташа передала мне папку.
– Это вчерашние главы, – сообщила она. – Отредактированные. Сегодняшние… пока не успела.
– Спасибо, – сказал я.
Зайцева дернулась в мою сторону, словно собралась поцеловать в щёку. Но внезапно замерла. Смущённо улыбнулась.
– Максик, ты почему не говорил, что пишешь книгу? – спросила Высоцкая.