– Молчание?
– Да. Максик, я не хочу, чтобы Вика и остальные узнали. О том, что я им соврала насчёт цветов. Они приняли мои слова за чистую монету. Хотели тебя порадовать. Честное слово. Ты и сам это понимаешь.
Я усмехнулся.
– Было смешно.
– Ещё как! – заявила Татьяна.
Она всплеснула руками.
– Максик, видел бы ты позавчера себя со стороны! Когда ты бегал с букетами. У тебя было такое удивлённое лицо! Я чуть живот не надорвала от смеха. Костик даже подумал: я курнула втихую около мангала.
– Хорошая была шутка, – сказал я.
Положил пакет с подарками на тумбочку.
Высоцкая кивнула. Её глаза хитро блеснули.
– Шутка получилась отпадная, – согласилась Татьяна. – Девицы просто закидали тебя цветочками. Все, кому ты строил глазки. А букет от участкового – это просто вишенка на торте! Давно я так не веселилась.
Татьяна покачала головой.
– Максик, я… понимаю, что ты позавчера остался без наших подарков. По моей вине. Прости меня, засранку. Надеюсь, что мой подарок будет и компенсацией, и извинением. Прости меня, Максик. Хорошо?
Высоцкая взмахнула накрашенными чёрной тушью ресницами, прикоснулась к моей руке и спросила:
– Простишь?
Я усмехнулся и поинтересовался:
– Боишься, что в кафе узнают о твоёй разводке?
Татьяна кивнула.
– Очень боюсь, – сказала она. – Костик и Вика меня за такое живьём съедят. Особенно Костик. Ты не представляешь, каким занудным он бывает. Я ведь с него честно стрясла половину стоимости букета.
Высоцкая указала рукой на стоявшие в ведре розы.
– Максик, они ведь мне сначала не поверили. Но я могу быть убедительной. Вру и не краснею. Как настоящий журналист. Но вру я только ради дела! А на самом деле я честнейший человек. Правда, правда!
Татьяна прошуршала плащом – прижала правую руку к груди напротив сердца.
– Обычно моя убедительность срабатывает, – сказала она. – Как и в этот раз.
Высоцкая вздохнула и сообщила:
– Вот только дома у меня такие номера не прокатывают. Родители знают меня, как облупленную. И в этом, Максик, моя большая проблема. Ты эту проблему вчера усугубил. Тебе всю эту кашу и разгребать.
Татьяна развела руками, улыбнулась.
Я спросил:
– Чай пить будешь?
Высоцкая с притворным негодованием в голосе заявила:
– Вопрос неверный, Максик. Ты обязан узнать: чем мне можешь помочь.