Когда он касается меня — я забываю всё.
Это — ненормально?
Наверное.
Мне всё равно.
Второе: голос.
Низкий. Хриплый. Как будто он всю жизнь курил и пил виски.
Он не курит. Почти. Иногда сигару, но это не считается.
Голос — который хочется слушать часами. Который успокаивает и возбуждает одновременно. Который проникает куда-то внутрь и делает там что-то непонятное.
Когда он говорит моё имя — «Рита» — я готова на всё.
Буквально.
На всё.
Третье: руки.
Я уже упоминала руки?
Упоминала.
Неважно.
Упомяну ещё раз.
Руки — большие, сильные, с шрамами. Руки человека, который жил. Который дрался. Который что-то делал своими руками, а не только кнопки на компьютере нажимал.
Когда он держит меня этими руками — я чувствую себя в безопасности.
Когда он гладит меня этими руками — я чувствую себя желанной.
Когда он делает этими руками другие вещи — я чувствую себя... не буду говорить. Это слишком личное.
Четвёртое: ум.
Он не болтун. Не из тех, кто говорит много и ни о чём.
Он говорит мало. Но каждое слово — по делу.
Он читает. Много. Я видела его телефон — там библиотека больше, чем у меня дома.
Он знает языки. Английский, французский, иврит. Немного грузинский — выучил за первый побег.
Он разбирается в бизнесе, в финансах, в искусстве. Мы вчера два часа говорили о Караваджо — я не знала, что мне это интересно, пока он не начал рассказывать.
Умный мужчина — это редкость.
Умный мужчина, который ещё и слушает — это чудо.
Умный мужчина, который слушает и слышит — это фантастика.
Давид — слышит.