— Тамара — красивая девочка. Да. Молодая. Да. С волосами и грудью — да, наверное, не разглядывал. Честно — не разглядывал. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что мне плевать на Тамару. Мне плевать на её кофе с кардамоном. Мне плевать на её улыбку, её волосы и её «гамарджоба».
— Почему?
— Потому что я смотрю только на тебя.
Молчу.
Не могу говорить.
Ком в горле.
— Рита, я сбежал со своей свадьбы. Бросил невесту, отца, карьеру, наследство — всё. И сделал это с тобой. Не с Тамарой. Не с какой-то другой девочкой. С тобой. Тебе не кажется, что это — достаточное доказательство?
— Я...
— Ты — не Тамара. Ты — не молодая красотка с кофе. Ты — Рита Гольдман. Сумасшедшая еврейка, которая села в мою машину за пять секунд. Которая полетела со мной в Грузию, не зная, что будет. Которая сейчас стоит на улице и орёт на меня из-за ревности, в которой не признаётся.
— Я не...
— В тебе есть жизнь. Огонь. Хаос. Всё, чего не было у меня последние двадцать лет. Ты — настоящая. Ты не притворяешься. Ты не играешь. Ты — это ты. Со всеми своими морщинами, седыми волосами и вторым размером.
— Это... не очень романтично звучит.
— Это — правда. А правда лучше романтики.
Он наклоняется.
Целует меня.
Прямо посреди улицы.
Долго.
Глубоко.
Так, что забываю, как меня зовут.
Грузинская бабушка смотрит и улыбается.
Беззубо.
Одобрительно.
ГЛАВА 14. ЕВРЕЙСКИЙ ВЕДЬМАК
Идём по городу.
Держимся за руки.
Он — высокий, широкоплечий, опасный.
Я — растрёпанная, красноглазая, влюблённая по уши.
Да.