— Откуда ты знаешь, что я проснулась?
— Слышу, как ты дышишь.
— Это... странно.
— Это внимательность.
Он поворачивается. Протягивает мне чашку.
— Кофе. Турецкий. Нана варит.
Беру. Пью. Горький, крепкий, идеальный.
— Давид.
— Да?
— Шрамы. Откуда?
Молчит.
Думаю — не ответит.
Потом говорит:
— Бурная молодость.
— Насколько бурная?
— Достаточно, чтобы научиться драться.
— Ты дрался?
— Я много чего делал. До того, как отец взял меня в оборот.
— Например?
— Например — жил. По-настоящему. Без его планов и расписаний.
Пауза.
— А потом?
— Потом мама умерла. И отец решил, что теперь он будет решать за двоих. За себя — и за меня. Я перестал драться. Перестал жить. Стал хорошим сыном.
— И вчера — перестал?
— И вчера — начал заново.
Он смотрит на меня.
— Мы оба начали заново, Рита. Разве нет?
— Да.
— Тогда — давай начнём с завтрака. Нана приготовила хачапури. Много хачапури. Сказала — вы худые, надо кормить.
Смеюсь.