Падение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эти слова ошеломили меня: я ведь сперва подумал, что она говорит о живописи.

– Да… то есть нет, – промямлил я, не в силах придумать ничего лучше.

Кейтлин повернулась и пошла.

– Я за газировкой, – бросила она. – Вернусь – покажу тебе монастырские подвалы. Тогда поймешь, о чем я.

Я снова обернул картину в бумагу – точнее, в то, что от нее осталось.

– Есть более короткий путь с холма, – крикнул я вслед Кейтлин. – По пастушьей тропе.

– Знаю, – отозвалась она и скрылась из виду.

Я поднимался дальше. В висках пульсировала кровь. Голова горела, как вспыхнувший факел.

Я прождал Кейтлин несколько часов, но так и не дождался – и сообразил, что она, должно быть, вернулась домой по пастушьей тропе.

К концу дня, собравшись с духом, я отправился в монастырский сад. Пробираясь туда, я нервничал сильнее обычного. Очень уж не хотелось наткнуться на сестру Беату, и я то и дело нырял в кусты, чтобы прислушаться. Монастырь был окутан странной тишиной. Где искать Кейтлин, я не знал.

По наитию я направился к северной стороне монастыря, к тому крылу, где была трапезная. Проходя мимо маленького кладбища с белыми крестами, я вдруг понял, чем занимались вчера вечером Кейтлин и Рут: на пяти крестах висели венки из растущего у пруда тростника. Сплетены они были искусно и украшены побегами плюща. Непонятно, как им удалось размягчить тростник для плетения. Но я не стал терять время и заходить на неогороженное кладбище, чтобы рассмотреть венки поближе. Я подкрался к окну, где в прошлый раз подсматривал за танцем Кейтлин, и убедился, что интуиция меня не подвела: Кейтлин танцевала. Хотя мне не терпелось увидеть подвалы, я устроился у стены и приник к щели в ставнях.

На этот раз она танцевала по-другому – легче и не так мудрено. Она вращалась и взмывала в воздух, в полете быстро скрещивая и разводя ноги, как ножницы. А главное, на этот раз звучал магнитофон: фортепьянная музыка – летняя, легкая, как пенящееся пиво. На Кейтлин была белая блузка с длинными, схваченными у запястья рукавами, а поверх – небрежно надетый черный сарафан. Словно школьница в знак протеста криво напялила форму. Вокруг нее играли с залетевшими снаружи соломинками кошки.

Я засмотрелся на эту картину и оказался совершенно не готов к внезапной перемене – сначала в музыке, которая обрушилась, как башня, и зазвучала низко, глубоко, зловеще, а потом и в танце: Кейтлин упала. По-настоящему. Она упала и продолжала падать снова и снова. Каждый раз она поднималась, в точности повторяя рисунок своего падения и пренебрегая силой тяжести, будто была прикреплена резинкой к потолку. Это было похоже на отскакивающий от пола мяч. Казалось, я снова и снова прокручиваю какой-то странный видеоролик.

Это было неуютное зрелище: танец явно причинял Кейтлин боль. Репетиция затягивалась. Даже поверх музыки слышно было, что Кейтлин слишком громко и тяжело дышит. Поднималась она все медленнее и натужнее. В конце концов она осталась лежать, растянувшись на полу кляксой.

Я вскочил, подошел к высокому двустворчатому окну и распахнул ставни.

– Лукас! – воскликнула Кейтлин.

Мягко, как кошка, она поднялась, подошла к магнитофону и выкрутила громкость в ноль. Она провела рукой по волосам, и по ее мечтательному взгляду я понял, что вернул ее к реальности, о которой она на время забыла.

– Что ты делаешь? – оторопело спросил я.

Не меньше падения меня напугало то, что она могла вот так спокойно встать и подойти к магнитофону.

– Танцую, – ответила она.

– Разве это танец? Мне показалось, тебе плохо.

– Так и есть.

– Я думал, ты уже не встанешь, так тебе больно.

– Да нет, мне не больно. Я ничего не могу с собой поделать: когда я танцую собственную хореографию, меня всегда тянет к земле. Чтобы танцевать, я должна падать.

– Когда ты в прошлый раз сказала, что танцуешь, я думал, ты балерина. Балетные туфли, пачка и тому подобные штуки.

– Я не балерина. Я танцую.

– Модерн?

– Называй как хочешь. Начинала я и правда с классики – «Лебединое озеро» и всякое такое. Стоптала гору пуантов. Теперь пытаюсь делать что-то свое.

– Здесь? В трапезной?

– Здесь идеальный пол. Ясень, половицы на половицах, никакого бетона внизу. Он амортизирует, это важно, чтобы кости не переломать. Мне нельзя рисковать – нога еще не восстановилась.