Вопрос вселял надежду. Но и она повернулась и двинулась дальше.
Около четырех я вновь запаковал картину. Карабкаться вверх по пастушьей тропе с нею под мышкой было нереально, и я пошел обычной дорогой.
Поначалу мне еще попадались люди. Мимо проезжали машины, во дворах вопили играющие дети. Но чем дальше в холмы я заходил, тем тише становилось вокруг. Между камнями кладбищенской ограды, напуганные моим шагами, юркали ящерицы. Обочина дороги заросла вьюнком. На колючей проволоке вокруг пастбищ пощелкивали электрические разряды.
Там, где луга сменялись каменистым лунным пейзажем, резко уходившим вверх по склону холма, на котором стоял монастырь, мне встретилась фермерша, тяпкой вырубавшая чертополох.
– Опять на каникулы приехал? – спросила она.
Я опустил картину на землю и ответил:
– Я работу ищу.
Она засмеялась.
Мы были знакомы: я не раз ходил к ней за яйцами. Она была моложе матери, но они учились в одной школе для девочек, только в разных классах.
– Работу? – повторила она. – У тебя же каникулы.
– Мне нужны деньги.
– Здесь работы не осталось, – она воткнула тяпку в землю, подняв облачко пыли. – Все места заняты. Нелегалами. Они много не просят, а спины у них крепкие. Если где еще и есть работа, так это в магазинах, за прилавком.
Она было отвернулась от меня, но я еще не закончил.
– А вы моего деда хорошо знали? – спросил я напрямик, не в силах придумать более дипломатичный способ ее разговорить.
Она выпрямилась и оперлась на ручку тяпки.
– Да, конечно. Мы были соседи. Какая печальная смерть – вот так, посреди зимы, в холода.
– А вы давно его знали?
Я ожидал в ней какой-то перемены – что она тут же примется рубить чертополох или начнет вешать мне лапшу на уши. Но она дружелюбно посмотрела на меня и улыбнулась.
– Всю жизнь, – только и ответила она.
Метров через пятьсот мне встретилась Кейтлин. Я думал, что она просто поздоровается со мной и пойдет своей дорогой. Но она замедлила шаг.
– Это его?
– Да, это дед написал.
– Покажи?
Я снял уже надорванную в нескольких местах упаковку. Кейтлин уставилась на картину.
– Очень типично для него, – сказала она. – Весь этот свет.
Я попытался взглянуть на картину свежим взглядом. Сто раз ее видел: пейзаж как пейзаж, ничего особенного. И другие работы деда были очень похожи на эту.
– Ты что, не видишь? – воззрилась на меня Кейтлин. – Похоже на передержанный снимок. Видишь эту белую краску поверху?
– Да, – глуповато кивнул я.
Кейтлин умолкла, но изумленно разглядывала меня, словно встретила впервые.
– У тебя такой удивленный вид! Послушай, ты и вправду ничего не знаешь!..