Падение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Возьми ее с собой, когда вернешься, – ответил Фред.

Он добавил еще что-то о наших общих друзьях, неопределенно пообещал ненадолго приехать, но мне было уже неинтересно. Я пожелал ему удачи и повесил трубку.

Последним я набрал Мумуша. Он тоже не мог приехать: после трехнедельной осады ему удалось очаровать предмет его страсти – Сабрину.

– Я не могу с ней так поступить, – сказал он. – Она уже без меня жить не может.

Он многозначительно гоготнул, я тоже загоготал в знак поддержки и ответил, что понимаю его.

Может, из-за этих телефонных разговоров, но мне внезапно захотелось искупаться. Сперва я наполнил ванну до середины, хорошенько намылил и ополоснул прохладной водой волосы, плечи и подмышки, а потом снова открыл кран. Ванна набралась до самых краев, и нельзя было пошевелиться, не расплескав воду. Я лежал долго, едва не впитав в себя всю воду сквозь кожу, и думал. Время от времени я нырял. Под водой были слышны лишь гудение водопроводных труб, шуршание моей спины по эмали ванны да еще мое дыхание – оно заглушало сердцебиение. Воздух из легких я выпускал очень медленно. Из-под воды ванная казалась большим аквариумом, в нем плавали окно, перерезанное солнечными лучами, дверь и душевая занавеска в голубых цветочках.

Я думал: и вовсе мне не нужно это знать. Хочется им посекретничать – ради бога. Не буду больше задавать вопросы про деда, рыться в шкафах и читать дедовы бумаги. Мне стало невыносимо тоскливо, как никогда прежде. И не потому, что нечем было заняться, – просто из меня вытекло всякое желание что-то делать. Странно, ведь только вчера я нашел в себе силы пойти в оружейный магазин и вести разговоры с продавцом. Еще невероятнее то, что я спустился с холма в город с этой дурацкой картиной под мышкой и целых четыре часа промаялся с ней на раскаленной площади. Ну что ж, теперь я до конца лета носа не высуну из дома. А может быть, и из ванной. Даже если на город сбросят бомбу. Ничему и никому не удастся стронуть меня с места.

Вдруг передо мной возник полицейский.

– Ой, прошу прощения! – воскликнул он.

Я тут же сел. Вода перелилась через край, смыв по пути пластмассовую мыльницу; та брякнулась на пол.

– Прошу прощения! – повторил полицейский, явно смутившись. Он попятился назад, открыл дверь и наполовину скрылся за ней, все время оправдываясь: – Я услышал твой голос, позвал, но ты не ответил. Я забеспокоился.

Мне пришлось слегка нагнуться, чтобы его разглядеть: в глазах и ушах еще было полно воды, а перед носом болталась цветастая занавеска. Это был тот самый полицейский с походкой Фреда Астера, что встретил меня у калитки пару дней назад. Из-под его фуражки с обеих сторон торчало по вихру, что придавало ему комичный вид.

– А в свете недавних событий…

Он закрыл за собой дверь, сказав, что подождет внизу.

Я оделся, толком не вытершись. Полицейский стоял внизу, у приоткрытой кухонной двери, прислонившись боком к ящику, в котором мать хранила секач. Он снова принялся оправдываться: дверь была не заперта. Я опять, как тогда, оставил ее открытой.

– Я думал, мать в саду. И я не запираюсь на ключ, когда принимаю ванну, – объяснил я.

– Это совершенно нормально, – ответил полицейский. – Но если взглянуть на дело с моей колокольни…

Мы поняли друг друга. Я предложил ему стакан чая со льдом и ломтиком лимона. Он пришел поговорить с матерью, но, раз уж она куда-то запропастилась, согласился сообщить новость мне: полиция напала на след воров. Небольшой склад, полный самых разных вещей, наверняка краденых. Раскрывать подробности он не имеет права. Не помню ли я марки и модели нашей фритюрницы, тостера и двух телевизоров?

– А бензопилы там не нашлось? – поинтересовался я.

Он не знал. Вещей было много, и составить опись еще не успели. В разговоре он несколько раз повторил, что обычно не вторгается в чужие дома. Его явно мучила совесть, и я угостил его еще одним стаканом чая и попросил рассказать о работе.

– С тех пор как сюда хлынули туристы и сезонные работники, город уже не тот, что раньше, – вздохнул он. – Где состоятельные отдыхающие, там и дешевая рабочая сила. И наоборот.

Фуражку он снял и положил на стол. Вихры поникли и теперь закрывали уши.

– Поначалу проблемы возникали только в центре, – рассказывал он, крутя в руках стакан, – а теперь расползлись по всему городу. Когда в одном месте взять уже нечего, они делают вылазки в соседние районы. Даже в деревушках, где жителей не больше сотни, а остальные дома сдаются туристам, они по ночам просто взламывают двери. Знают, что внутри пусто: когда дом занят, у входа стоит машина. Ну и выносят все подчистую. Сначала отвозят на склад, а потом вывозят из страны. Весь Аравийский полуостров готовит в наших кастрюлях. И хоть бы раз кто что увидел или услышал! В округе-то никого не осталось. Вот тут у вас, по эту сторону холма, – он широко повел рукой, – сколько человек живет?

Солнечный свет четкими полосами падал на плиты пола. Я быстренько подсчитал.

– Пятеро.

И сам впечатлился.

– Пятеро! – театрально повторил он.

Я встрепенулся. Мне послышалось, будто по чердаку кто-то ходит. Загудел холодильник, на стол приземлилась синеватая муха. Внезапно, как при вспышке молнии, я вспомнил и понял позавчерашний сон.

– Пятеро, – сказал я снова и прихлопнул муху. – Четыре женщины и я.

Записки мать не оставила, и ее велосипед все еще стоял у кузни, так что далеко она уйти не могла. Я обошел дом. Из-за деревьев поднимался столб дыма. Я двинулся в ту сторону. От запаха гари у меня проснулся аппетит – захотелось вафель на завтрак.