Десять
Когда я приехала домой, то рассказала Гасу и Берте, как мы с Говардом планируем поймать Косточку.
– Мы хотим построить большую ловушку, – заявила я, растянув руки, чтобы показать, насколько она будет большой. – Из проволочной сетки из мастерской мистера Одома.
Брови Гаса приподнялись.
– Значит, ловушка?
Я кивнула:
– Ну, что-то типа того. Она будет похожа на большую собачью переноску. Мы хотим выставить ее на краю леса рядом с сараем в огороде и воткнуть в нее со всех сторон листья и ветки, чтобы она сливалась с окружением.
Дальше я рассказала, что мы положим что-нибудь вкусненькое внутрь этой клетки и, когда Косточка залезет внутрь, захлопнем дверь.
– Пес любит жареное мясо. И сосиски. И колбасу. – Берта бросила пару кусочков рыбных палочек, оставшихся после обеда, на пол для кошек. – Слушай, Чарли, я не хочу портить твои планы, но что, если эта собака недружелюбно настроена к людям? Что, если она кусается? Что, если у нее есть какие-нибудь болезни?
– Он не укусит. Я ему нравлюсь, – заверила я, проигнорировав вопрос о болезнях.
– Гас, расскажи Чарли о той собаке, которая у тебя была в детстве, – не успокоилась Берта.
А потом она сама начала разговор о псе по имени Скитер, который ловил кроликов и приносил их домой, чтобы Гас и его сестры играли с ними.
– И однажды он залез в кузов грузовика с продуктами, доехал аж до самого Хендерсонвилля, а потом объявился на пороге… весь в колючках дикобраза. Правда, Гас?
Гас кивнул:
– Правда.
– А в другой раз он разворошил осиное гнездо. У этой собаки как будто было девять жизней, как у кота.
– Как будто, – уточнил Гас.
– Расскажи ей, как он ждал тебя у школы каждый день. – Берта взяла на руки одну из кошек. – О, и расскажи еще, как он воровал куриную печень прямо со сковородки.
– Мы заговорим этого ребенка до смерти, Берти, – сказал он, подмигивая мне. – Да, Булочка?
Гас начал иногда называть меня Булочкой. Из-за этого я чувствовала себя маленьким ребенком, но ничего по этому поводу не говорила.
Потом Берта начала рассказывать о женщине, которая упала в обморок в отделе хлопьев в продуктовом, но я не очень-то слушала, потому что думала о Косточке. Я представляла, как каждый день он бы ждал меня у школы. А потом он бы бежал за школьным автобусом, как в тот раз, когда я увидела его дерущимся. Может, водитель автобуса брал бы его прямо в салон, потому что пес такой сообразительный и показывает трюки для детей.
Он бы спал в моей постели каждую ночь, и я пела бы ему «Старый добрый Ной». Он бы разрешил мне надеть на него футболку Джеки «Старшая школа Райли» и даже, может быть, выкрасить ему когти в красный цвет. Я бы научила его добегать до конца дорожки и забирать оттуда газеты каждое воскресенье перед церковью. Он бы прогонял кроликов из огорода и сидел с нами на крыльце каждый вечер. Меня слегка волновало, что мама устроит скандал, когда я привезу его с собой в Райли, но от этой мысли я отмахивалась.
Когда Берта пошла на кухню, чтобы принести еще крекеров, я была так очарована мыслями о Косточке, что это было почти невыносимо. Разумеется, я очень надеялась, что план Говарда сработает.
– Пошли включим распрыскиватель, – сказал Гас, поправляя бейсболку.
Я пошла за ним, а три кота вприпрыжку сопровождали нас. Я помогла ему размотать шланг и оттащить его в огород. Пока он прикреплял к нему разбрызгиватель, я прохаживалась взад-вперед вдоль аккуратных грядок с горошком, кабачками и томатами, которые все больше разрастались с каждым днем. Мягкая земля под моими босыми ногами была теплой. Неожиданно мне на руку села божья коровка! Я поставила рядом с ней палец и подождала, пока она на него влезет. Потом подняла палец вверх и прошептала:
– Божья коровка, улети на небо, принеси нам хлеба.
Пока я смотрела на то, как божья коровка взлетает все выше, я загадала желание.
Этой ночью опять звонила Джеки. Она сказала, что все-таки сделала себе те синие пряди и теперь все в школе ее копируют: