– Клянусь, Чарли. У всех в Райли теперь синие пряди в волосах.
Потом она поведала мне, что встретила парня, который играет на гитаре в группе, и у него проколот нос. Его зовут Таракан, и ее, типа, парень, Арло, его недолюбливает.
– Таракан? – сморщилась я, потому что как еще на это реагировать?
Но она просто продолжала говорить. Она не могла дождаться выпускного, когда сможет послать школе прощальный поцелуй. Она и какая-то девчонка по имени Шейла смогут переехать в Форт-Лодердейл, если дядя Шейлы даст им работу в своем мексиканском ресторане. Но если это не получится, она может пойти учиться на ассистента дантиста.
У нее, определенно, было много планов, но ни один из них не включал родную сестру.
– Ты приедешь как-нибудь навестить меня? – спросила я тихим голосом, как спрашивают дети.
– Конечно же приеду, Чарли. Сразу, когда появится время.
Думаю, для Таракана у нее была масса времени, но не очень-то много – для меня.
Тем вечером на крыльце Берта рассказывала Гасу о том, как прошел ее день, а я мысленно блуждала в лесу, среди деревьев, где мог бы прятаться Косточка. Я хотела, чтобы он понял: ему не обязательно быть бездомным, как я. Я хотела, чтобы он был моим.
Потом мои мысли обратились к Одомам. Мне было интересно, что они делают прямо сейчас. Могу поспорить, все вместе валяются на полу на подушках, едят попкорн и играют в «Сумасшедшие восьмерки»[10].
Или миссис Одом прикрепляет на стены их домашние работы, говоря, как гордится сыновьями. А чуть позже она произносит слово «брюква», чтобы Коттон перестал рисовать фломастерами на стенах.
Гас прервал мои мысли, когда поднялся:
– Пора возвращаться в дом.
Было тошно думать о еще одном дне в школе. Этот ужасный автобус с засохшей жвачкой на сиденьях и всеобщим хихиканьем за моей спиной. Миссис Уиллиби, постоянно хмурящаяся при взгляде на меня и со вздохом бросающая мне на парту работы в пометках. Кафетерий, где ребята бросаются друг в друга фасолью, не замечая меня. Оставалось проходить в школу всего несколько недель, но они казались вечностью.
В одном не было никаких сомнений. Я нуждалась в Косточке больше, чем когда-либо.
Одиннадцать
На следующее утро в школе у меня было такое ощущение, что часы остановились и день превратился в одну нескончаемую пытку из математики, общество-знания и физкультуры. Даже обед и перемены были как будто в замедленной съемке. Наконец-то прозвенел последний звонок, и я понеслась к автобусу. Я плюхнулась на привычное место и стала ждать Говарда. Ему стоило бы поторопиться, потому что места в автобусе постепенно начали заполняться.
Следующее, что я увидела, – это Одри Митчелл, идущая вдоль прохода и глядящая по сторонам в поисках свободного места. Я глазам своим не поверила, когда она села рядом со мной, впихнув рюкзак между нами – видимо, чтобы не схватить моих вшей.
– Ты не можешь здесь сесть, – заявила я.
Она скривила лицо и сказала:
– А вот и могу.
– Нет, не можешь! – Я почти закричала.
Она вздрогнула и уставилась на меня.
– Ты не можешь придерживать места, – со знанием дела заверещала она. – Это правило.
Ананас.
Ананас.
Ананас.
Но глупый трюк Говарда не работал, ибо следующее, что я сделала, – это вытолкнула ее с сиденья прямо в проход. В тот момент, когда я это сделала, я уже об этом пожалела. Все любили Одри. Мне стоило бы приносить ей шоколадные батончики и говорить, какие красивые у нее волосы, вместо того чтобы толкать ее на грязный пол школьного автобуса. К счастью, у Одри не было такого характера, как у меня со Склокой. Все, что она сделала, – это взвизгнула, отряхнулась, назвала меня сумасшедшей и села на другое место.
[10] «Сумасшедшие восьмерки» – вид карточной игры, главной целью которой для игрока является первым скинуть все карты.