Семнадцатилетний генерал: читать начало книги онлайн

Его привел в чувство новый разрыв, ударивший где-то совсем рядом, за невысоким кирпичным забором, что заканчивался как раз возле территории школы. Алексей вздрогнул от неожиданности, растерялся и присел. Сверху на него посыпались сбитые с деревьев ветки и листва, земля, песок и мелкий мусор. Защищаясь от всего этого, он схватился за голову руками и поспешил к зданию школы, где еще надеялся застать на месте директора.

Но там никого не оказалось. Не нашел он даже сторожа, который, казалось, всегда обретался где-то рядом, так как жил в пристройке. Пустым оказался и двор, непривычно усыпанный упавшими с деревьев ветками и многочисленной листвой, что принесло сюда взрывной волной. А вскоре юноша заметил, что с одной стороны школы взрывом выбило оконные стекла и посекло осколками стены.

– Вот гады! – вырвался у него возглас.

Не найдя никого, он решил идти к дому директора, надеясь найти его там. В этот момент он увидел несколько поднимающихся к небу столбов густого черного дыма со стороны той самой окраины города, где выходила в западном направлении дорога, что вела через мост, недавно подвергшийся бомбардировке. Оттуда донеслись резкие и раскатистые звуки разрывов. Потом послышалась учащенная стрельба, похожая на смешение звуков работы пулемета и хлопков винтовок.

В этот момент сердце в груди Алексея учащенно забилось. Он почувствовал волнение. В нем начали бороться две противоположности, одна из которых заставляла его подчиниться страху и, по совету директора, бежать скорее домой, другая – требовала оставаться на месте и словно твердила ему: «Ты не трус! Твое место в первых рядах! Ты сильный! Ты справишься! Останься или потом пожалеешь и будешь укорять себя за проявленную слабость!»

Алексей тяжело задышал. Он подумал сейчас о матери, которая уже больше двух недель ничего не знала о нем, о его судьбе, но должна была получать известия о том, что вражеская армия наступает и ее передовые части находятся уже где-то рядом, в десятках километров от их деревни. В сельсовет приходили газеты. По окрестным дорогам шли потоки беженцев и следовали на фронт войска. Очевидного нельзя было не заметить и не понять. И мать наверняка волновалась за него.

Юноша повернулся в ту сторону, где предположительно была его родная деревня. Он задумался о матери и о сестрах, прекрасно понимая, что ему сейчас лучше было бы находиться рядом с ними. Быть им помощью и опорой вместо отца, который второй месяц находился на фронте. Две его внутренние половины в этот момент оказывали друг другу сопротивление в выборе решения. Он думал, терзался, не зная, как поступить.

Где-то в стороне снова послышались разрывы не то от упавших мин, не то от снарядов. Снова застучал пулемет, прозвучали винтовочные выстрелы. На окраине города шел бой. В небе нарастал гул авиационных моторов. Алексей поднял голову в надежде на то, что наконец увидит под облаками самолеты с красными звездами на крыльях. Но надежды его рухнули, когда из-за облака вынырнула непривычная на вид крылатая машина с двумя параллельными трубами фюзеляжей. О существовании таких самолетов юноша только слышал, но никогда не видел даже на картинке. Теперь же один такой предстал перед ним вживую. Он был хорошо виден в небе и отчетливо демонстрировал свою принадлежность: на крыльях прекрасно проглядывались немецкие балочные кресты. Самолет проплыл над городом, где-то над районом расположения моста сделал вираж и скрылся за облаками. Через минуту снова прогремели взрывы. Теперь их было непривычно много. Они звучали гулкими раскатами один за другим, волнами, чередовавшимися с интервалами в несколько секунд. За ними не было слышно стрекотни пулемета и хлопков винтовочных выстрелов.

Алексей встрепенулся. Верх одержала та самая его половина, что была основана не на чувствах и эмоциях, а на воспитании и долге. Он повернулся в ту самую сторону, откуда доносились разрывы снарядов, где шел бой за город, за мост, за переправу через реку. Он предположил, что директор школы может сейчас быть именно там, в рядах тех смельчаков, кто сражается с врагом.

Парень сжал волю в кулак, сосредоточился и заставил себя сделать тот самый шаг, что отделяет юношу от мужчины и воина. Он уверенной походкой зашагал туда, где гремели взрывы и поднимались ввысь столбы густого дыма, где дрались с врагом те, с кем он хотел быть равным по духу. А та его половина, что тянула домой, исчезла и больше не терзала его нутро.

Алексей двигался быстро. Смотрел только в одну сторону. Тяжело дышал и постоянно вытирал со лба пот, снимая при этом с головы кепку. Он миновал одну улицу, вторую, перешел на третью. За его спиной остались несколько городских кварталов, застроенных неброскими бревенчатыми домами простых тружеников, бывшие купеческие двухэтажные усадьбы, поделенные на отдельные квартиры для рабочих и служащих. Он не обращал на все это внимания, потому как шел к своей цели и хотел побыстрее оказаться в самой гуще событий.

Неожиданно где-то рядом с ним снова прогремел сильный взрыв, похожий на тот, что ударил недалеко от школы некоторое время назад. Алексей опять присел на корточки и пошатнулся в тот момент, когда попытался встать. Его обсыпало пылью, на голову упали куски земли и щепа. Потянуло гарью. Слышался звук ломающегося камня и досок, звон битого стекла и треск деревьев, что росли вокруг.

Алексей выпрямил спину и начал отряхивать с себя упавший на него сверху мусор и пыль. Едва он поднял глаза и посмотрел вперед, как увидел пробегающего мимо невысокого мужчину, одетого так, будто на дворе была не вторая половина сентября, а середина лета. Потом со двора за ним выбежала такого же возраста женщина, державшаяся одной рукой за голову и, видимо, закрывавшая пальцами рану, потому как по тыльной стороне ладони обильно текла кровь. За ними проследовал подросток, в котором Алексей узнал ученика своей школы из седьмого или восьмого класса. Его лицо было искажено от ужаса, а рубаха на спине была в клочья изодрана и вымазана чем-то темным. Юноша не знал, что сказать им. Растерялся и просто наблюдал за тем, как эти люди, что-то причитая и крича на бегу, скрылись во дворе постройки через улицу.

Внимание Алексея переключилось на громкий и пронзительный женский крик, доносившийся из-за ограды, за которой только что прогремел взрыв. В звучавшем оттуда голосе сквозили ужас и отчаяние. И в нем вновь проснулся инстинкт самосохранения, толкавший его подальше отсюда. Алексей снова стиснул зубы, пересилил себя, переборол свой страх и шагнул вперед. Он перелез через небольшой завал, из-за которого минуту назад показались люди, спасавшиеся, судя по их виду, от последствий взрыва. Затем обошел покосившуюся постройку, напоминавшую большой дощатый сарай, стены которого неестественно накренились под давлением большой внешней силы, и вошел в засыпанный битым кирпичом, камнем, ломаными бревнами, ветками деревьев и битым стеклом двор бывшего купеческого особняка.

Он плохо знал это место, так как нечасто заходил сюда во время прогулок со школьными товарищами. Но он прекрасно помнил, что именно в этом дворе находился двухэтажный дом дореволюционной постройки, принадлежавший когда-то не то градоначальнику, не то знатному чиновнику, не то купцу. Два этажа и высокая мансарда под крышей. Два крыльца и огромная веранда с большой площадью остекления. Узорчатый балкон под самым верхом, с витиеватыми, мастерски сделанными колоннами. Дом был красив… Когда-то был красив.

Сейчас же Алексей оторопел, когда увидел то, что осталось от здания, пару лет назад привлекшего его внимание своим красивым обликом. Крышу разворотило так, будто бы какая-то неведомая сила ударила по ней изнутри, разом вывернув ее наизнанку. Этим же мощным воздействием были выбиты большие и причудливо украшенные окна. В них не было ни рам, ни стекол, ни резных наличников. Верхние ряды бревен в стенах второго этажа будто бы надломило чем-то тяжелым. Они казались приподнятыми со своих мест и сильно потрескавшимися. Широкую веранду почти полностью раздавило фрагментами крыши, когда ее части обрушились. Пахло гарью, а над всем зданием ввысь поднималось дымное облако.

Оторопь юноши прошла после очередных услышанных им истошных женских криков, доносившихся откуда-то из-за стен под обрушившейся крышей. Стало сразу понятно, что кому-то нужна срочная помощь. Ее ждут, на нее надеются. Но все только что произошло. С момента страшного удара и взрыва миновало едва ли две или три минуты. Несколько человек на глазах Алексея спешно покинули опасное место, получив ранения, и сами нуждались сейчас в помощи.

Юноше захотелось закричать, чтобы позвать людей на выручку, инициировать скорейшее спасение тех, кто оставался за разрушенными стенами дома. Но поблизости никого не было.

Ждать было больше нечего. Он решительно бросил под ближайшее дерево свой портфель с тетрадками и учебными принадлежностями, скинул с плеча сумку с продуктами, избавился от вещмешка за спиной и шагнул в сторону находившихся в опасности людей. Перебрался через завал раздавленной веранды, где едва не рухнул в проемы между сломанными балками и перекрытиями. Чуть не порезал голень об огромный кусок битого стекла, торчавший откуда-то сбоку. Потом он вцепился пальцами в деревянный подоконник, за пределами которого начиналась задымленная темнота одного из внутренних помещений дома. Подтянулся на руках, вскарабкался на него и ввалился вперед, почти ничего не видя перед собой. Резкий запах гари ударил ему в лицо, сразу стало тяжело дышать. Он закашлялся. Закрывая рукавом куртки рот и нос, Алексей начал вглядываться вперед, в еле проглядываемый полумрак комнаты, в которой находился. Делать это было непросто, глаза слезились от едкого дыма, но он не отступал и осторожно шагал вперед, выставив перед собой свободную руку.

Впереди снова послышался надрывный женский крик, явно говоривший о сильных болевых ощущениях у его обладательницы. Было понятно, что она в беде и нуждается в экстренной помощи.

– Надя! Мама! – кричала женщина, зазывая кого-то, кто мог быть поблизости.

Но ей никто не отвечал. Алексей понял, что так могут звать только тех, кто был рядом. А значит, женщина в доме не одна. Но других голосов не слышно. И она снова закричала громко, жалобно, отчаянно.

Юноша догадался, что находится где-то рядом с ней, очень близко, скорее всего, она в соседней комнате, и он вот-вот увидит зовущую на помощь женщину. Это придало ему силы. К тому же он освоился внутри полуразрушенного дома, поборол первоначальный страх и волнение, приспособился к обстановке. Дверной проем впереди был свободен, только сверху его частично перегораживала свалившаяся деревянная балка. Алексей поднырнул под нее и прошел в следующее помещение.

Потолка в нем не было. Стоявшая у стены печь полуразрушена, а ее кирпичные фрагменты лежали повсюду – на полу и на мебели. Кругом все было покрыто толстым слоем мусора и пыли. Дверь в проеме в противоположной стене перекосило, она висела на одной петле. Раздался новый крик. Голос звучал совсем рядом. Нужно было только найти зовущую на помощь и стонущую от боли женщину.

Вот она! Алексей увидел ее возле полуразрушенной печи. Голые до колен ноги торчали из-под слоя битого кирпича и мусора. Сверху над ними громоздился отлетевший от стены шкаф. Он кинулся к женщине, пробрался через завал досок и камней. Уперся руками в шкаф и сдвинул его в сторону. Теперь он отчетливо видел ее руки, шею и голову с копной роскошных волос. Алексей начал скидывать с женщины камни и кирпичи, сбросил тяжелые доски. Наконец подобрался к ней вплотную и схватил за плечи. Она громко всхлипнула и взвыла, видимо, от боли. Он приподнял женщину, отчего она закричала, резко и громко. Но юноша не стал останавливаться. Пересиливая свой страх перед такой ситуацией, в которой он и в мыслях раньше не мог оказаться, он потащил женщину по полу к видимому дверному проему.

Неожиданно для себя он почувствовал, как кто-то сзади старательно пытался ему помочь, наваливается на него сверху и будто бы перехватывает его ношу.

– Валя, Валя! – сопел ему в затылок какой-то мужчина, лица которого он не видел.

Алексей под его давлением ослабил хватку, отпустил плечи женщины и вынырнул из-под локтя внезапно появившегося помощника. Потом он переметнулся к ее ногам и уже было схватился за них, чтобы тащить ее дальше, как необходимость в этом тут же пропала. Мужчина сам, без его участия взял ее на руки и, что-то причитая, направился к выходу, перешагивая через завалы из мусора. Юноша направился вслед за ним, чтобы поддержать женщину, если в этом возникнет необходимость. Но уже на лестничном пролете его кто-то позвал, окликнул из другой комнаты. Помощь потребовалась и там. В полумраке, во взвеси пыли, с трудом ориентируясь в помещении, Алексей приступил к делу. Вместе с кем-то, кого он не успел разглядеть, они подняли тяжелую деревянную балку, видимо, служившую перекрытием чердака. Потом опрокинули повалившийся на пол шкаф и уже из-под какого-то хлама извлекли окровавленное тело не то девочки, не то девушки. Тот, кому помогал юноша, взял ее на руки и стремительно исчез где-то за пределами комнаты, в темноте коридоров.

От увиденного у Алексея подступил ком к горлу. Еще вчера на его глазах, не приходя в сознание, от полученной немецкой пули умер его школьный товарищ, и вот теперь снова кровь и смерть.

– Парень, подвода нужна! Тут раненых много! – привел Алексея в чувство чей-то голос.